Том тяжело поспешал за ней, огромный, не столь проворный, как она. Два года тому назад он играл в теннис и растянул ахиллесово сухожилие. С той поры его вес вышел из-под контроля, и очень заметно. Но под третьим слоем жира по-прежнему таились мускулы. Тома, правда, несколько встревожило, что у него так быстро появилась одышка.
Он добрался до туалетного столика: ему казалось, что Бев станет на четвереньки, а может быть, даже попытается заползти под туалетный столик. Вместо этого… она потянулась к столику… повернулась… и вдруг в него, Тома, полетели какие-то предметы! Она бросала в него косметику. В грудь ему угодил флакон «Шантили» — больно ударил и упал к ногам. Его внезапно заволокло пряным цветочным ароматом.
— Не трогай эти штуки! Не трогай, сука! Кому говорят!
Но вместо этого она загребла несколько флаконов и принялась метать их в Тома. Он растерянно потрогал грудь, в том месте, куда ему угодил флакон «Шантили». Несмотря на то, что в него без конца летели какие-то предметы, он все еще не в состоянии был поверить, что она, Бев, чем-то его ударит. Пробка от стеклянного графина нанесла ему рану. Это был даже не порез, а небольшая царапина треугольной формы. Да, однако! Разве эта рыжеволосая стерва не заслужила того, чтобы теперь наблюдать восход солнца с больничной койки? Безусловно, заслужила… Эта стерва…
Неожиданно в правую бровь с силой ударило стекло — банка с кремом. Том испустил глухой звук, в голове загудело. Перед глазами точно взорвалось что-то, ослепив его белым светом. Он отступил на шаг и раскрыл рот. В этот момент в него угодил тюбик «Нивеи» — он услыхал шлепок. Том не верил своим глазам. Неужели это она? Неужели это возможно: Бев кричит на него!
— Я еду в аэропорт, осел. Ты слышишь меня?! У меня дела, и я уезжаю. Я уезжаю — прочь с дороги!
Кровь бросилась ему в правый глаз, обожгла его болью. Том утер глаз костяшками пальцев.
На мгновение он уставился на жену, как будто никогда не видел раньше. В некотором смысле такой ее он еще не видел. У Бев порывисто вздымалась грудь, лицо, раскрасневшееся, с лиловато-бледными пятнами, пылало. Зубы оскалились в злобной гримасе. Между тем она перекидала все вещи с туалетного столика. Арсенал опустел. Том видел, что в глазах ее по-прежнему застыл страх… но он понимал, что страшилась она не его, мужа.
— Положи одежду на место, — сказал он, тщетно пытаясь унять одышку. Нет, это не проймет Бев. Неубедительно, слабо. — Убери одежду, положи чемодан на место и ложись в постель. Если ты сделаешь, как я сказал, может быть, я не буду бить тебя слишком сильно. Может быть, уже через два дня — это тебе не две недели — ты сможешь выйти из дома.
— Том, послушай меня, — медленно начала она. Взгляд у нее был ясен. — Если ты только приблизишься ко мне, я тебя убью.