– Скажем так… я нашёл отца ребёнка, – выпаливаю первое попавшееся, не уточняя, конкретно кого нашёл и где. Сейчас я точно не могу ему сказать, что Василиса беременна от меня.
– Кто он?
– Марк…
– Понял-понял. Мне знать не нужно, если Вася захочет, расскажет сама, – сразу понимает. Всё понимает.
– Именно. Мы всё продумали. Ко дню заседания всё будет готово. Но Василисе скажешь, что решения нет, придётся исполнить условия договора. До суда она ничего знать не должна.
– Это как? Ты уверен? И почему ей знать не нужно? Это её развод.
– Марк, сколько лет ты меня знаешь? – попробуем по-другому, чтобы Вайнер мне поверил.
– Много. Точно не скажу сколько…
– За все эти годы ты хоть раз видел, чтобы я делал то, в чём не уверен?
– Нет.
– Вот и сейчас я делаю именно то, что нужно. Поверь. Я понимаю, какие суммы озвучены в договоре, умею считать. Переживаешь не напрасно. Но, как я уже сказал, всё улажу, – говорю уверенно, чеканя каждое слово.
– Зачем это тебе? – Нотки сомнения настолько явные, что хочется закричать на Марка, чтобы не лез.
– Благодаря тебе пять лет назад я сохранил семейный бизнес. Тогда многого не знал, плохо понимая, сколько сил и средств ты вложил, чтобы моё дело осталось на плаву. Считай это моей благодарностью. Не люблю ходить в должниках.
Секундная тишина в трубке. Убедил?
– Принято, – соглашается наконец. – Что требуется от меня?
– Вот именно, что ничего. Говоришь дочери, что вариантов нет. Никто ничего не должен знать до суда, чтобы информация не просочилась к Лавийскому. Он уже, можно сказать, празднует победу.
Эффект неожиданности разорвёт его.
– О да! Я бы хотел на это посмотреть. – Кажется, Вайнер желал бы доставить бывшему зятю куда больше проблем, чем есть."
"– Василисе скажешь, что нанял адвоката. Он будет её ждать уже в суде. Глеб начнёт с ней заседание. А в остальном успокаивай, чтобы не переживала. Она всё-таки беременна, нервничать для неё опасно. Тем более на таком маленьком сроке. – Я и сам бы находился рядом с ней, но ведь не подпустит, упрямая.
– Герман, а ты откуда знаешь, какой у Васи срок? Она не говорила.
Я и сам не знаю. – Попался, Гера. Чёрт же тебя за язык дёрнул.
– Ты забыл – я нашёл отца ребёнка, – вовремя выкручиваюсь.
– Да, точно.
– До связи.
Отключаюсь и выдыхаю, наконец, свободно. Всё учёл, ничего не пропустил. Василиса, конечно, понервничает эти дни, но говорить ей ничего нельзя. Встанет в позу, упрётся, будет отказываться от помощи.
Упрямая. Улыбаюсь сам себе, вспоминая недавнюю сцену в лифте.
