Нет сил тебя лицезреть.
– Я согласна, – выдыхает со стоном.
В мгновение ока появляются документы, составленные Глебом заранее. Сделали несколько вариантов на всякий случай. Пригодились.
Лика трясущимися пальцами подписывает. Читает каждую строку, хотя вряд ли понимает всё, что написано. Пусть сделает вид. Я свою подпись ставлю быстро.
Чёрт, неужели свобода?!
– Когда я имею право выставить свою часть на торги? – Неприятный вопрос, которого я ждал.
– Уже сегодня, если пожелаешь, – за меня отвечает Глеб.
– Отлично! – фыркает моя, уже бывшая, жена.
– Не забудь сменить фамилию. Минина тебе идёт больше, – бросаю ей вслед.
Потому что Рокотова будет только одна. И это Василиса.
– Вот и всё, – выдыхает Глеб с сожалением. – Жалко акций твоей компании. Могли бы подождать…
– Не могли, – отрезаю. – Год её обрабатывал – не получилось. Ей советует Лавийский, мои убеждения бессмысленны. Тем более я хочу жениться на Василисе, чтобы ребёнок родился уже в браке, как полагается.
– Уже знаете, кто будет?
– Нет, но хотим девочку, – улыбаюсь.
– А я пацана хотел, – прикрывает глаза друг. – А получил сразу двоих.
– Ну мы и второй раз сходим, – смеюсь. – А если получится – и третий.
– О как разогнался!
– Нужно навёрстывать упущенное. Если бы тогда, пять лет назад, послушал Вайнера и женился на его дочери, сейчас бы уже, наверное, двоих воспитывал, – вздыхаю, понимая, что время не вернёшь и мы с Василисой встретились именно тогда, когда это было необходимо нам обоим.
Никак иначе. Всё правильно. Тогда мы были другими, думали по-другому, чувствовали иначе.
Возможно, сейчас так горячо между нами, потому что всё вовремя.
– Что будешь делать с домом?
– Продам. Там всё пропиталось Ликой и её зловонными духами – такое не выветришь. Уже присмотрел другой: удобная планировка, просторная территория, на которой можно поставить детский городок. Василисе тоже понравилось.
– Вы сейчас у неё живёте?
– Да. Пока так. Подожду, пока Лика барахло своё вывезет в городскую квартиру и выставлю на продажу. А она выставит на продажу часть моей компании, – закрываю глаза, сожалея об условиях брачного договора.
– Самое обидное – купит это какой-нибудь мудак и будет в совете права качать, продавливать свои идеи.
– Да ладно тебе. Это всего одна пятая! – Глеб сегодня успокаивает, как может.
– Да, восемьдесят два процента мои, но! Восемнадцать – это тоже существенно. Как минимум просто неприятно лицезреть чужое лицо. Ещё непонятно, кто это будет.
– Говорил же – подожди, – стонет Глеб.
