В доме Эдель ночной час мраченнее всех других, когда госпожа Фрина зовет её в обед. Тихий голос служанки резко прерывает мои мысли: я не выдержала бы даже приглашение к столу. Мой взгляд скользит по окну — холод и беспокойство таят себя на улице, точно в воздухе дрожат неприятные предчувствия....
− А если я не хочу освобождаться? Если я не хочу, чтобы ты отпускал меня? – слезы бегут по щекам и соединяются в одну струйку, стекающую по шее. – Ты можешь хотя бы попытаться бороться, Арэн? Сделай это не ради себя, а ради меня. Прошу!
− Я боролся, − его голос слабеет, слова даются все труднее, а некогда сияющие глаза совсем погасли. – Но моих сил хватило лишь на то, чтобы вытащить тебя из огня и унести как можно дальше. Я боролся, Эдель, ради тебя. Но больше не могу.
− Если смерть неизбежна, – сиплю я, стиснув зубы, − то я буду рядом с тобой до последней минуты, Арэн.
− Почему? – вырывается хриплый вопрос из его груди. – Я ведь ничем не заслужил твоей доброты, и мы оба это знаем. Ты в полном праве сейчас уйти с чистой совестью и не думать о том, что станет со мной. В полном праве даже не вспоминать.
− Потому что люблю тебя, – срывается с моих уст признание, которое Арэн услышит впервые и в последний раз.
− И ты стала ею, Эдель. Но не просто крохотной частицей, нет. Ты помогла узнать мне то чувство, которого я прежде никогда не испытывал. И ты стала моим новым смыслом жизни, ради которого совсем не жаль умереть.
Упав на снег, я опускаю голову на грудь Арэна и слышу, как медленно и едва слышно бьется его сердце.
"Меня разрывает от отчаянного желания помочь ему, спасти. Но я просто не могу. Я не лекарь и уж тем более не умею исцелять от темной магии. А за какой-либо помощью мне просто не успеть, и я это понимала с самого начала.
Просто не хотелось верить, что это конец. И эта крохотная надежда, что никогда не угасала в моей душе, продолжала изводить меня и сейчас, создавая ложную надежду на чудо.
− Ни о чем не жалей, Эдель, − слова Арэна словно шепот ветра, растворяются в ночной тишине.
Затаив дыхание, я жду, что он договорит, закончит свою фразу. Но в ответ звучит лишь тишина. И биения сердца я тоже больше не слышу.
− Нет. Нет, нет, нет! – мой крик разлетается в ночи и уносится эхом вдаль.
Обхватываю холодное лицо Арэна ладонями и прикусываю губу до крови, пытаясь хоть немного заглушить душевную боль физической.
