В доме Эдель ночной час мраченнее всех других, когда госпожа Фрина зовет её в обед. Тихий голос служанки резко прерывает мои мысли: я не выдержала бы даже приглашение к столу. Мой взгляд скользит по окну — холод и беспокойство таят себя на улице, точно в воздухе дрожат неприятные предчувствия....
Это изображение ─ словно немая просьба ко мне обратить на нее внимание, быть ближе.
Сглотнув колючий ком, вставший в горле, я прячу вышивку в нагрудный карман и продолжаю свои поиски, натыкаясь на дневник Эдель.
Веером перелистываю страницы. Дневник почти пуст, исписаны только первые страницы, и я открываю первую. Мешкаю несколько секунд и принимаюсь читать…
«Хрустальная птица.
Её крылья переливались, как первый лёд на зимней реке, а голос мог бы звучать чище серебряных колокольчиков – если бы кто-то дал ей chance научиться петь.
В тёмном городе, где деревья сплетались ветвями в бесконечный свод, а дни были такими же темными и холодными, как ночи, жила маленькая хрустальная птица.
Её крылья переливались, как первый лёд на зимней реке, а голос мог бы звучать чище серебряных колокольчиков – если бы кто-то дал ей шанс научиться петь.
Но сама птица не знала о своих способностях и даже не могла их раскрыть.
Однажды через город проезжал принц, и его внимание привлек свет, играющий на перьях птицы от одинокого солнечного луча. И тогда он решил, что птица непременно должна принадлежать ему.
– Она достойна украшать мой дворец, – сказал он, бросая торговцу тяжёлый мешок с золотом.
Птица замерла, когда ладонь принц коснулся ее и усадил на свое широкое плечо.
– Тебя больше никто не обидит, – заверил он. – И ты больше ни в чем не будешь нуждаться. Я дам тебе все, что нужно.
Птица дрожала, сидя на его плече по дороге во дворец, а когда поняла, что ей больше ничто не угрожает, то защебетала от счастья.
Но песня ее была нескладной. Это были нестройные, робкие звуки, ведь она никогда не слышала настоящей музыки. Но в них была вся её надежда.
Высокие ноты резали слух принца, и он поморщился и сказал птице, чтобы та была тише.
Птица сразу замолчала. Но сердце её билось чаще – он услышал её. Значит, если постараться, если научиться, то принц полюбит её песню?"
"Однако свобода, которой птица так обрадовалась, оказалась лишь иллюзией. Принц поместил её в золотую клетку ─ роскошную, просторную, но всё же клетку. Она вновь была в заточении.
Но птица не отчаивалась и осторожно напевала свою песню, стараясь зазвучать лучше, чем прежде, и порадовать принца, потому что полюбила его.
