Автор
Леди Эвелин стойко сражается за справедливость, несмотря на все препятствия. Загадочное дело привлекает внимание графа Беркли и всех остальных, но только она убеждается в его правдоподобии. Атмосфера книги наполнена тайностью и напряжением, словно каждое дыхание — шаг вперед к решению загадки....
— Что здесь происходит? — по голосу я узнал сестру Агнету.
Кажется, она стояла в дверях.
— Мадам, а вы кто? — Форк опешил на мгновение. — Ступайте-ка отсюда. Или не видите, что мы — на службе у Короны?..
— На каком основании я арестован? — повторил я, с трудом выталкивая слова и чувствуя, как лицо налилось кровью.
— Что-то ты разболтался, твоя милость, — капитан крякнул. — Ну-ка... — очевидно, отдал кому-то приказ, и на меня обрушилось несколько ударов, от которых в глазах заискрило.
— Не бейте его! — вновь воскликнула Эвелин.
— Так. Эту тоже выволоките отсюда, — скомандовал капитан.
Я увидел, как рядом со мной остановились чужие грязные сапоги. Услышал, как кто-то схватил Эвелин и грубо потянул в сторону, еще и толкнув к дверям.
— Так-то лучше, — довольно ухмыльнулся Форк. — А теперь мы с тобой, твоя милость, потолкуем.
Я смог извернуться и успел перехватить взгляд Эвелин прежде, чем двери захлопнулись у нее перед лицом, и в кабинете остались только жандармы и я.
Глава 28
Леди Эвелин"
"Я стояла в дверях, оглядывая учиненный в кабинете разгром, и испытывала странное чувство, словно я все это уже когда-то видела.
Хотя я была совсем малышкой в день ареста отца, и точно не присутствовала при обыске.
Но сейчас я с легкостью могла представить, как все произошло пятнадцать лет назад. Точно так же была перевернута мебель, вырваны с мясом ящики из стола, распорота обивка на креслах и стульях, повалены полки, выпотрошены шкафы.
Ричарда выволокли из особняка у нас на глазах. Против жандармов не помогли, конечно же, и охранники, которые до сих пор жили в доме и сопровождали нас в поездках.
Беркли был избит, но, кажется, не сильно. Или это во мне говорила надежда?.. Я заметила кровь на лице, но одежда была целой и даже не испачканной. По крайней мере, его не пинали на полу.
Тетрадь, которую я так и не решилась достать и перепрятать, жгла мне спину. А губы — воспоминание о безумном поцелуе. Я слышала от кого-то, что в опасной ситуации человек или действует, или замирает. Наверное, я относилась к первому типу, иначе ничем не объяснить, как мне в голову пришла та сумасшедшая идея.
Но она сработала! Жандармы не обратили внимания на мою растрепанность, списав все на поцелуй — частично это было правдой.
