Автор
Леди Эвелин стойко сражается за справедливость, несмотря на все препятствия. Загадочное дело привлекает внимание графа Беркли и всех остальных, но только она убеждается в его правдоподобии. Атмосфера книги наполнена тайностью и напряжением, словно каждое дыхание — шаг вперед к решению загадки....
— А вы что там делали? — не утерпев, спросила я.
— Не ваше дело, — скупо отрезал он. — Впрочем, в одном вы правы. То, по какой причине вы оказались у Эзры в подпольном джентельменском клубе, меня тоже волновать не должно.
После этой колкости мы не говорили. Я с досадой смотрела в окно и кусала губы. Ростки робкой надежды, зародившейся внутри меня, выжгло разгневанным огнем, исходившим от графа.
Он мне не поможет. А унижаться и спрашивать во второй раз я не стану."
"То, что в нашем небольшом доме горел свет, я заметила издалека.
Наверное, приближение экипажа на тихой, полупустынной улице дед тоже услышал задолго до того, как мы остановились возле невысокого забора, потому что в тот момент он уже стоял снаружи и ждал нас. В одном халате, накинутом поверх пижамного костюма, взъерошенный и взволнованный.
Сердце сжалось, и на мгновение я, подавшись постыдной слабости, замерла на сиденье и впилась пальцами в обивку.
Не хватало сил и совести, чтобы выйти и заглянуть деду в глаза.
— То-то же, леди Эвелин, — наставительно протянул Беркли, от которого не укрылось мое колебание. — Пришло время пожинать плоды.
Мысленно я отправила его к дьяволу и сердито дернула ручку, широко распахнув дверь.
— Эвелин? Девочка, девочка!.. — забормотал дедушка, увидев меня.
От его цепкого и совсем не старческого взгляда не укрылся ни порез на шее, ни мой растрепанный вид.
— Дедушка, со мной все хорошо, не переживай. Порез просто пустяк, идем домой, я тебе все объясню, — я схватила его за руку, желая как можно скорее увести от экипажа и графа Беркли.
Но дедушка вывернулся с неожиданной силой и одним жестом задвинул меня за спину, а потом ступил вперед и заглянул в экипаж.
— Мерзавец! Какой же вы мерзавец, как вы только посмели... — задыхаясь от гнева и брезгливости, начал он.
— Дедушка! — я поспешила вмешаться, пока не было произнесено непоправимое.
— Доброго вечера, сэр Эдмунд, — одним слитным, плавным движением граф покинул экипаж и ступил на землю напротив деда. — Вам бы следовало меня поблагодарить, ведь я спас вашу драгоценную внучку из подвала подпольного джентельменского клуба, где она и получила этот очаровательный порез, — произнес он убийственно тихим и спокойным голосом, смотря мне в глаза.
Каждое его слово все сильнее и сильнее пригвождало меня к земле.
