Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
Хотя едва ли Его Высокопреосвященство обращал на меня внимание. Я впервые видела Тернера настолько близко, и поразилась тому, насколько бесстрастным выглядит кардинал.
Он носил такую же форму, как и остальные сотрудники его отдела — двубортный черный китель с воротником-стойкой без нашивок и шевронов. Впрочем, то, что это высокое начальство, было ясно сразу — и для этого не нужны были знаки отличия на форме. Украдкой взглянув на четкий, чеканный профиль Тернера, я тут же отвела взгляд, уткнувшись в окно и гадая, куда мы едем.
Вскоре стало ясно, что «БМВ» направляется в Амнтон — один из самых престижных и фешенебельных районов Предьяла. Я здесь никогда не бывала, поэтому с удивлением разглядывала шикарные белые и кремовые дома с лепниной, роскошные скверы и сады.
Около одного из таких особняков остановился автомобиль, а следом за ним черный фургон без каких либо знаков отличия, из которого появились суровые мужчины в такой же, что и у кардинала, форме. Нравственники.
Я нашарила под сиденьем планшетку и карандаш, и поспешила вслед за Тернером и его спутником, то и дело оглядываясь по сторонам.
Но, несмотря на весь их достаток, который мне и не снился, я заранее сочувствовала живущим тут людям — полиция нравов во главе с самим кардиналом на пороге дома не сулила им ничего хорошего.
Дверь полицейским открыла статная, немного полноватая дама лет сорока пяти — ее светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а строгий костюм сдержанного винного цвета был эксклюзивным и пошитым у портного, а не куплен в магазине.
— Ваше Высокопреосвященство! — воскликнула дама с таким видом, словно не было счастья для нее большего, чем лицезреть кардинала.
В ответ на ее душевность Коул Тернер не повел и бровью.
— Эдна Диофант, вы обвиняетесь в преступлениях против общественной нравственности, а именно в организации занятия проституцией другими лицами, содержание притона для занятия проституцией и систематическое предоставление помещения для занятия проституцией, — голос Коула Тернера был холоден, как лед.
