# Аннотация В этом романе переплетаются судьбы трёх женщин, каждая из которых хранит свои опасные секреты. Красота становится их оружием и проклятием одновременно. На фоне интриг и предательства разворачивается история о том, как поцелуй может стать приговором, а доверие — смертельной...
— В прошлый раз это был Джилсон Уорвик, а кто будет завтра — я не знаю… Что ты сказала сестре Гурович? Почему она так яростно ненавидит тебя? Почему хочет добиться твоего пострига?
Неужели он действительно не понимал? Не видел, какими глазами она на него смотрит?
— Разве она не раструбила об этом на каждом углу? — поинтересовалась я как ни в чем не бывало."
"— Она сказала братии, что клирование не очистило тебя от порочной скверны в полной мере. Что в тебе уже произрастает гнилостный цветок разврата, который нужно выкорчевать, — было видно, что Коул передает ее речь дословно. — Что нужно еще как минимум два ритуала, а если и это не поможет, то тебя нужно отправить в монастырь.
— Очень добродетельные намерения, — я усмехнулась и открыто посмотрела ему в глаза. — А по своей сути, Ваше Высокопреосвященство, что дает клирование? Как влияет на мой моральный облик то, что вы с ног до головы обмазываете меня кровью?
Он молчал долго, и ответил уже тогда, когда я и не надеялась на ответ.
— Братия… усомнилась во мне, Моника. Братия хочет видеть, что я могу… тебя касаться.
— И твой перстень не заморозит мое сердце… — очень тихо, почти шепотом закончила я.
И тогда Коул Тернер молча снял перчатку с правой руки, а затем прикоснулся костяшками пальцев к моей щеке, и я почувствовала леденящий холод золотой печатки на безымянном пальце, так ярко контрастирующий с его теплой кожей.
— Твое сердце, Моника… — проговорил он, ласкающими движениями очерчивая овал моего лица. — Я слышу, как оно бьется. Каждый его удар отдается во мне. Но ты можешь быть спокойна, ангел мой. Я его не трону. Нет на свете такой силы, которая заставит меня нарушить свое слово.
А в следующее мгновение он притянул меня к себе, и я, трепеща, опустила ресницы, ожидая поцелуя, жаждая его, как умирающий — глотка прохладной чистой воды.
Но вместо этого он легко прикоснулся губами к моему лбу в поцелуе отца-покровителя — так не раз целовал меня отец Петцваль, а потом проговорил стандартную форму, которую я не раз слышала от старого капеллана: “Именем Каина благославляю тебя, дочь Лилит. Не совершай более подобных деяний, Моника, и наши боги будут благосклонны к тебе”.
Вообще изначально я планировала обратиться к офицеру Гурович с какой-то душераздирающей речью, пока она будет готовить меня к повторному клированию.
