Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало.
Оно и к лучшему — пусть меня накроют обратно и увезут отсюда подальше! Но куда там — вышколенный слуга, который и прикатил сюда подарочек, легко поднял меня на руки и вытащил из торта, поставив на всеобщее обозрение, как куклу.
Как и учила мистрис, я мило улыбнулись и сделала книксен, а затем, не убирая улыбки, принялась резать торт и обносить им гостей, стараясь не обращать внимания на откровенные похотливые взгляды. И как я не старалась поменьше нагибаться, проклятущая юбка все равно задиралась практически до самых моих трусиков, которые тоже были в образ — панталоны с кружавчиками.
Последним свой самый большой и самый красивый кусок торта с огромной клубничиной, напоминающей кусок окровавленного мяса, получил, разумеется, именинник, а я получила возможность разглядеть его поближе и ужаснулась."
"Это был мужчина лет тридцати восьми с сальными волосами и жирной сероватой кожей лица. Мясистые губы его с каким-то беловатым налётом напоминали перебродившие вишни, длинный нос, кажется, был заложен, а широко расставленные черные глаза неотступно меня разглядывали, как будто подмечая в моем облике каждую, даже самую мельчайшую деталь.
И несмотря на то, что одет он был в парадный фрак, впечатление мужчина производил откровенно отталкивающее.
— Как тебя зовут, прелесть? — с придыханием спросил Касимиро.
Похоже, у него действительно был насморк, так как говорил господин Игнацио сильно в нос.
— Ника, — смиренно ответила я, глядя куда угодно, но только не на него.
При мысли о том, что мне нужно будет не просто заняться сексом с этим человеком, который оттолкнул меня с первого же взгляда, но и постараться привлечь его, быть для него интересной, мне становилось дурно.
Так дурно, что я даже не заметила, каким образом гости покинули комнату и я осталась с Игнацио Касимиро один на один. Очевидно, меня показали им, потому что именинник хотел похвалиться новенькой игрушкой…
А впрочем неважно, уже неважно, потому что Игнацио Касимиро усадил меня на свои костлявые колени и спросил:
— Хочешь сладкого, Ника?
Святые небеса, нет, я не хочу! Ни сладкого, ни того, что последует за ним! Я думала, что у меня получится, а я не могу, не могу!
Но он хотел, чтобы я ответила «да», поэтому я ответила «да».
Положив потную ладонь на мое колено, мужчина взял на серебряную ложку желтоватый крем с торта, который я ему поднесла, и протянул к моим плотно сомкнутым губам.
