# Аннотация В этом романе переплетаются судьбы трёх женщин, каждая из которых хранит свои опасные секреты. Красота становится их оружием и проклятием одновременно. На фоне интриг и предательства разворачивается история о том, как поцелуй может стать приговором, а доверие — смертельной...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Опасная красота. Поцелуи Иуды» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
# Аннотация В этом романе переплетаются судьбы трёх женщин, каждая из которых хранит свои опасные секреты. Красота становится их оружием и проклятием одновременно. На фоне интриг и предательства разворачивается история о том, как поцелуй может стать приговором, а доверие — смертельной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
# Аннотация В этом романе переплетаются судьбы трёх женщин, каждая из которых хранит свои опасные секреты. Красота становится их оружием и проклятием одновременно. На фоне интриг и предательства разворачивается история о том, как поцелуй может стать приговором, а доверие — смертельной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она живо обрадовалась подарку и принялась с ним носиться, чтоб пристроить малыша с наибольшим для него комфортом.
— Что у нас сегодня на ужин? А то я умираю с голоду! — преувеличенно бодро начала, но замолчала, потому что мой взгляд упал на карты.
— Опять задержалась, ясочка! — упрекнула бабуля. — Встала в такую несусветную рань, не выспалась… Ты же говорила, что у тебя всего одна пара, а сама… Я, пока тебя ждала, пиццу вон испекла!
— Я ездила по работе, бабуль — проглотив вставший в горле ком с медно-кровавым привкусом, отозвалась я. — Я давно окончила Социальное училище и работаю в полиции, в архиве. Прости, что задержалась. Так… так получилось. А пицца-то с чем?
— С сыром да грибами!
— О, моя любимая! — совершенно фальшиво, на мой взгляд, обрадовалась я.
Бабуля принялась хлопотать, а я не могла оторвать взгляда от расклада на столе. Рубашкой вверх лежала одна-единственная карта, и я знала ее название.
Пятерка пентаклей.
Бедность.
Двое уставших нищих, одиноко бредущих сквозь мрак и пургу. Кажется, вкусную бабушкину пиццу мне опять, как и котлетки в тот раз, придется впихивать в себя силой.
— Бабуль, а ты на кого гадала-то?
— Да это я так, просто… — она внезапно подошла и смешала все карты, чего раньше за ней тоже не водилось. — Еще даже не разложила. Не задалось, Монечка, не надо… Не смотри. Давай-ка лучше кушать! Тут аж два вида сыра, между прочим.
Поздно вечером я все-таки вытащила на крышу кресло и, сделав себе из одеяла нечто вроде кокона, благополучно в него уселась в обнимку с огромной кружкой горячего чаю. Захватила с собой и томик стихов своего любимого Байрона, но даже его не открыла. Просто не смогла.
Если раньше я бы наслаждалась уютным тихим вечером, сейчас на душе было скверно, хоть волком вой.
Двое нищих в темной холодной ночи — вот кем суждено стать нам с бабушкой. Наверное, я не хотела принимать этого, не хотела думать об этом всерьез, но эта правда. И она реальна.
Реальнее той зыбкой ночи, когда Коул Тернер поцеловал меня, и я чуть не умерла от магии его перстня.
Реальнее Кастора Троя с теми низменными инстинктами, что он пробуждает во мне.
Реальнее тошнотворного запаха крови и лилий, который, кажется, теперь вечно будет преследовать меня…
Эта правда — грязь в лицо. Ледяная, отрезвляющая, грязь из-под колес проезжающего мимо автомобиля.
Бабулино состояние ухудшается, а я не смогу купить ей то дорогое лекарство, «Теагаст»… У меня просто нет, и не будет такой возможности. Брент выгонит нас на улицу и всем будет на это абсолютно наплевать.
Коул Тернер?"
"После того, что сегодня произошло, от одного звучания его имени меня начинает легонько потряхивать. Комиссар Шенк был сто раз прав, когда сказал мне держаться подальше от него и от остальных нравственников.
