Автор
В ушах Евы застрекулась восклицательная фраза — она стояла, словно замерев, на пороге кабинета. Тонкий лист бумаги перед ней резко изменил сцену: теперь он был центром внимания в темном кабинете, где хозяин оживлено перебирал зубочистку между губами. Воздух вокруг наполнился неясной тревогой и непостижимым悬念。...
По затуманившемуся взгляду было ясно, что в мыслях девица уже оттопырила зад, чтобы ей вставили поглубже, и бьется и стонет под жарким напором мужчины.
— Слушай… мм… Мишель… — Шведов уже не сдерживал раздражения, ему хотелось послать рыжую лису куда подальше. — Ты иди, развлекайся, хорошо? Я хочу побыть один.
— Угу. Именно за этим и приходят в клуб! — фыркнула Мишель. — Максик, ну пойдем, а? Я сама оплачу вип. Или поехали ко мне? Обещаю незабываемую ночь!
Надо же, как ее переклинило, удивился Шведов. Да она маньячка! Та разновидность назойливых девиц, которых парни боятся, как огня.
— Нет, — отрезал Макс и поднялся с дивана. — До свидания. Я уже ухожу.
Он направился к выходу, а Мишель следила за ним взглядом, полным сожаления — так, будто от нее уносили вкусный торт, которого ей удалось попробовать лишь маленький кусочек, а хотелось съесть целиком…
Утром Максу отзвонились друзья. По старой памяти они полагали, что обязательно надо рассказать, как славно им удалось вчера оттянуться в клубе.
*****
И вот сегодня ноги (вернее, колеса его внедорожника) сами собой принесли Макса к картинной галерее.
Сейчас он сидел в машине и размышлял, не нагрянуть ли в выставочный зал с требованием продать ему несколько картин. Тогда Еве придется с ним пообщаться, на три буквы точно не пошлет. Да она в любом случае не пошлет, улыбнулся Шведов, она же не умеет.
Сердце почему-то немедленно растаяло от мысли, что Ева такая воспитанная, возвышенная… Совсем на него, грубияна, не похожа — цветочек, принцесса…
Ох.
Как же гадко он с ней обошелся…
Пока Макс предавался разнообразным думам, его принцесса вышла из задней двери галереи вместе с сотрудницей. Та сопровождала директора и несла к машине упакованные картины. Женщины осторожно поместили ношу в багажник Евиного джипа.
Каждое движение Евы, каждый поворот головы или жест отзывались в сердце Шведова сладким, но болезненным томлением.
Что надела — чулки или колготки? Какое на ней белье?
Мать твою, как же хреново… Макс едва не застонал от возбуждения. Член уже напрягся, сделал стойку, он словно чувствовал, что рядом, в двух шагах, находится вожделенная, но недоступная добыча.
Вскоре блондинка села в машину и отправилась в путь.
— Куда собралась? — насторожился Шведов.
