Автор
В ушах Евы застрекулась восклицательная фраза — она стояла, словно замерев, на пороге кабинета. Тонкий лист бумаги перед ней резко изменил сцену: теперь он был центром внимания в темном кабинете, где хозяин оживлено перебирал зубочистку между губами. Воздух вокруг наполнился неясной тревогой и непостижимым悬念。...
Жаркий поцелуй длился долго, девушка уже повисла на сильных мужских руках. Макс буквально припечатал к себе ее стройное тело. После принятого им ледяного душа ее кожа казалась обжигающей.
Макс опустил правую руку с талии и сжал упругую ягодицу. Он тут же обнаружил, что трусиков на Еве нет — надевая комбинацию, она их проигнорировала.
Отлично.
Он еще сильнее стиснул пальцы, вероятно, ему все же хотелось наказать Еву за нервотрепку, которую она ему устроила. Малышка жалобно всхлипнула от боли, а Макс подхватил ее, в два шага донес невесомую ношу до кровати, уложил, сам устроился сверху, опираясь на локти.
Еще тогда в кабинете, когда Ева запуталась в платье, он отметил, что девочка — высший класс, а сейчас снова в этом убедился. Эта женщина, распластанная под ним, была роскошна, у нее было безупречное тело, упругое, но в то же время податливое, нежное, с идеальными формами.
Но… она все еще не была возбуждена! Макс убедился в этом, когда стиснул ладонью гладкий лобок и провел пальцами там, где, по идее, уже все должно было сочиться влагой неутоленного желания.
Нет, ничего подобного… Потрясающе! Девушка все еще его не хотела — после всех его поцелуев, после того, как в ее живот бейсбольной битой уперся его член…
Может, она фригидна?"
"К счастью, выяснилось, что нет. Ева выгнулась и застонала уже через несколько секунд после того, как Макс добрался до ее самой чувствительной точки.
Теперь Ева таяла от его прикосновений, металась и дрожала. Макс понимал, что все это сделал он, это он до такой степени распалил голубоглазую ледышку. Он снова лег на нее, а девушка уже с готовностью сжала коленями его талию и притихла в ожидании следующего этапа их близости.
Макс, уже погружаясь в безумную лихорадку, снова припал губами ко рту Евы и одновременно медленно, но решительно вошел в нее. Она дернулась, охнула и застонала. Это, однозначно, был стон удовольствия, а не боли…
Макс включился в безумную гонку. Он весь превратился в напряженный комок нервов, его мышцы окаменели, с губ срывалось прерывистое дыхание.
