Автор
В ушах Евы застрекулась восклицательная фраза — она стояла, словно замерев, на пороге кабинета. Тонкий лист бумаги перед ней резко изменил сцену: теперь он был центром внимания в темном кабинете, где хозяин оживлено перебирал зубочистку между губами. Воздух вокруг наполнился неясной тревогой и непостижимым悬念。...
Он смотрел в зеркало в холле галереи и поправлял белоснежные манжеты с запонками и яркий шейный платок.
Ева стояла рядом. Ей ничего не надо было поправлять, она и так выглядела безупречно. Владелец хвалил ее за проведенную сделку.
— Жаль, конечно, что Павел Николаевич соскочил. Что там у вас произошло? Он был возмущен и страшно обижен.
— Он хотел еще раз отвезти картины в свой особняк на примерку. А когда я отказалась, рассердился.
Ева, конечно, не стала посвящать владельца в подробности вчерашней ссоры с клиентом.
— Сколько можно возить эти картины! — всплеснул руками Ярослав Дмитриевич. Перстень на мизинце полыхнул темным пламенем. — Да, Ева Константиновна, наверное, вы правы. Ничего бы у нас с этим товарищем не получилось. Ненадежный он. Вон, англичанин! Приехал, посмотрел и купил.
— Да уж, конечно! — возмутилась Ева. — Я ему сначала десять писем написала, потом три раза по вайберу пообщалась и при личной встрече тоже разливалась соловьем. Вы думаете, все так просто, Ярослав Дмитриевич?
— Да-да-да, я вас очень ценю, моя дорогая Ева! Мне очень повезло, что вы оставили собственный бизнес и решили поработать в моей галерее.
— Мобилизовала личные связи.
— Вы просто сокровище, Ева Константиновна!
— Значит, я могу рассчитывать на бонус?"
"Ярослав Дмитриевич резко приуныл. Он, как и многие Евины знакомые, считал, что у наследницы крупного состояния денег куры не клюют, и работает она не ради зарплаты, а из странной прихоти.
Но девушка не собиралась сдаваться.
— Ярослав Дмитриевич, я рассчитываю на бонус, — твердо заявила она, не дождавшись ответа от шефа.
— Хорошо, хорошо, я вас услышал, — с некоторым раздражением бросил владелец. — Мы это обсудим.
*****
Как Ева и предполагала, картины Шведову не понравились.
— Такую хрень даже на стену не повесишь, — пробормотал он, когда вечером девушка привезла домой его приобретения.
Ева с благоговением расставила холсты у стены и теперь любовалась ими.
— Что ты сказал, Максим? Я не расслышала.
— Говорю, тут ни одной голой ба… красотки!
— Но я же тебя предупреждала, — расстроилась Ева.
Ей казалось, что она обманула Шведова, который из жалости к ней приобрел ненужные картины. Эта мысль была ужасно неприятна, она царапала внутри острым коготком.
— Что ж, придется тебе самой поработать моделью. Раздевайся! — приказал мужчина.
