Автор
В мае 1817 года в Хепворт-Мэнор, Девоншир, где лорд Натаньел Торн, граф Осборн, охотился за тайной в романтической драме любви и заговора. Милая Бетси избегала его ухаживаний, но прикосновения к ее тонкому стану только усиливали страсть графа Натаньэля.
— Он резко остановился, повернулся и взял ее руку в свою — широкую и сильную. — Элизабет, сейчас вы уже, должно быть, понимаете, как высоко я ценю вас…
Он осекся, так как Гектор именно сейчас решил выразить свое отношение к неприятному соседу. Песик свирепо зарычал и впился зубами в голенище сапога Теннанта.
— Что за подлая тварь! — Лицо сэра Руфуса потемнело от злости, и он отшвырнул песика ногой. Удар был такой силы, что поводок вырвался из руки Элизабет, и Гектор буквально взлетел в воздух, скуля от боли. Он упал в нескольких шагах от них на сухой и пыльной дорожке.
— Сэр Руфус! — воскликнула Элизабет, вырываясь и подбегая к песику. — Как вы могли! — Она обернулась и бросила обвиняющий взгляд на Теннанта, а потом склонилась к оглушенному Гектору.
Сэр Руфус по-прежнему был вне себя от гнева.
— Мне надоело, что меня постоянно перебивают и отвлекают… Тем более какая-то четвероногая тварь! — Быстро подойдя к Элизабет, он крепко схватил ее за руку и рывком заставил распрямиться. — Сейчас мы пойдем в Гиффорд-Хаус, где сможем поговорить без помех!
Элизабет насторожило странное предложение и поведение сэра Руфуса.
— Сэр, я не желаю идти с вами в Гиффорд-Хаус!
— Еще как желаете!
— Нет…
— Да, Элизабет! — Он потащил ее по дорожке.
— Сэр Руфус, немедленно отпустите меня! Я требую… — Элизабет пробовала вырваться, но он не пускал ее, стиснув предплечье как клещами. Несомненно, завтра у нее вся рука будет в синяках!
Гектор, успевший оправиться после удара, со всей силы вцепился в обтянутую сапогом ногу сэра Руфуса.
— Если повезет, этот маленький паршивец скоро сдохнет! — с довольным видом заявил Теннант.
Элизабет круто развернулась к нему.
— Как вы смеете? — Она снова попыталась высвободиться. Забыв о боли, она рвалась назад, к Гектору. — Пустите меня сию секунду!
Его лицо запылало от ярости.
— Имейте в виду, я не потерплю…
— Это я не потерплю! — Глаза Элизабет засверкали от гнева. — Вы чудовище! — Она развернулась к сэру Руфусу и замолотила его кулаками в грудь. — Жестокое, бесчувственное чудовище! — Элизабет не помнила себя; она дралась изо всех сил, не сдерживая отвращения и презрения, которые испытывала к этому человеку. Она так распалилась, что не сразу поняла, что он не оказывает ей никакого сопротивления.
