Автор
В мае 1817 года в Хепворт-Мэнор, Девоншир, где лорд Натаньел Торн, граф Осборн, охотился за тайной в романтической драме любви и заговора. Милая Бетси избегала его ухаживаний, но прикосновения к ее тонкому стану только усиливали страсть графа Натаньэля.
— Не нахожу беседу с компаньонкой моей тетушки ни в коей мере утомительной, — примирительно ответил Натаньел.
Ее синие глаза сверкнули в темноте.
— Позвольте вам не поверить, милорд!
— Почему, Элизабет?
— Я же просила не…
— А я сказал, что, когда мы будем одни, я намерен называть вас Элизабет.
Она бросила на него раздраженный взгляд:
— Вы считаете, что, поскольку я служу у вашей тетушки, не имею права голоса в данном вопросе?
Он пожал плечами:
— Может быть, вам больше нравится имя Бетси?
Она довольно неизящно фыркнула:
— Разумеется, нет!
— Тогда почему вы не разрешаете мне звать вас Элизабет?
— Потому что вы не просите об этом, милорд, вы настаиваете! — В ее голосе послышалась непритворная злость.
— Отлично! — Натаньел едва заметно склонил голову. — Вы позволите называть вас Элизабет, когда мы будем одни?
— Нет! — ответила Элизабет, не скрывая злорадства.
— Теперь вы нарочно противоречите мне, — в досаде выдохнул он.
Элизабет остановилась:
— С какой стати мне злиться на правду?
— Понятия не имею, знаю лишь, что… Черт побери!
Натаньел развернулся, собираясь крепко схватить Элизабет за руки, но вдруг судорожно втянул в себя воздух. Из-за мучительной боли в груди ему захотелось согнуться пополам.
— Что с вами, милорд? — озабоченно спросила Элизабет, разворачиваясь к нему.
— Прошу прощения, что чертыхнулся, — сквозь зубы процедил Натаньел, медленно выпрямляясь.
— Ничего… — Она взволнованно тряхнула головой, и ее черные кудряшки под чепцом запрыгали. — Вам больно?
— Я просто растревожил старые раны, — уточнил он, сжав зубы, чтобы унять боль. — А все потому, что мне пришлось вмешаться и спасать вас от вашего же собственного безрассудства!
— Что вы имеете в виду? — с вызовом ответила она.
— Если бы я не вмешался, конь Теннанта мог бы растоптать вас! — Натаньел бросил на нее обвиняющий взгляд.
— Уверяю вас, я точно знала, что делала!
— Да что вы говорите? — презрительно скривился Натаньел.
— В первый раз меня посадили на лошадь, когда мне было… — Она резко осеклась и плотно сжала губы, понимая, что проговорилась.
«Нет, она снова что-то недоговаривает», — раздраженно подумал Натаньел.
