Автор
В мае 1817 года в Хепворт-Мэнор, Девоншир, где лорд Натаньел Торн, граф Осборн, охотился за тайной в романтической драме любви и заговора. Милая Бетси избегала его ухаживаний, но прикосновения к ее тонкому стану только усиливали страсть графа Натаньэля.
Если окажется, что Элизабет Томпсон — дочь какого-нибудь мелкопоместного обедневшего джентльмена, во что он верил все сильнее, его сегодняшнее поведение по отношению к ней ставит его в весьма неловкое положение. В очень неловкое…
— Итак, мы с вами говорили о?.. — спросил он, как будто ничего не заметил.
Элизабет расправила плечи:
— Милорд, позвольте, я помогу вам вернуться домой.
— Элизабет, мне больно, но я не калека! — резко ответил Натаньел и тут же поморщился, когда Элизабет попыталась взять его под руку.
— В таком случае вам самому следует думать о том, что вы делаете, прежде чем критиковать мои действия!
— Как это? — нахмурился Натаньел.
Она сухо кивнула:"
"— Если бы вы не ввязались в пьяную драку, то не получили бы травмы, от которых теперь страдаете!
— А если я получил свои травмы, защищая честь леди? — сухо спросил он, чувствуя, как боль понемногу ослабевает.
Она скептически подняла брови.
— Верится с трудом! Настоящая леди никогда не окажется в таком положении, что ей потребуется подобная защита, — добавила она, видя, что Натаньел пытливо смотрит на нее.
Возможно, это и правда. Хотя, поскольку друг Натаньела, лорд Доминик Вон, объявил, что собирается жениться на упомянутой леди при первой возможности, ему сейчас благоразумнее держать свое мнение при себе!
— Я уверен, что вы никогда не окажетесь в подобном положении, — врастяжку ответил он.
Элизабет нахмурилась, очевидно решив, что он над ней издевается.
— Я всего лишь компаньонка вашей тетушки; меня не назовешь настоящей леди, — высокомерно сообщила она, направляясь в сторону Хепворт-Мэнор.
Ее высокомерие лишь усилило сомнения Натаньела в правдивости ее высказывания. Вот и Теннант совсем недавно усомнился в том, что его спутница занимает столь незначительное положение!
— Неужели вы считаете себя недостойной того, чтобы джентльмен защищал вашу честь? — спросил он, поравнявшись с ней.
Элизабет покосилась на него.
— Мою честь сегодня требовалось защищать от одного-единственного человека — от вас, милорд! — презрительно заметила она.
— Элизабет, все свидетельствует об обратном! Мы с вами знакомы не очень долго, однако я все больше убеждаюсь в том, что вы более чем способны сами постоять за себя, — негромко заметил Натаньел.
Дворецкий открыл им парадную дверь, и они вошли в дом. Только здесь Элизабет поняла, как она продрогла на холоде.
— Извините, милорд… — Элизабет скромно опустила глаза.
