Автор
В мае 1817 года в Хепворт-Мэнор, Девоншир, где лорд Натаньел Торн, граф Осборн, охотился за тайной в романтической драме любви и заговора. Милая Бетси избегала его ухаживаний, но прикосновения к ее тонкому стану только усиливали страсть графа Натаньэля.
— Полуобернувшись, он взял в свои руки ее руку в перчатке. — Очевидно, я задел вас своими замечаниями об Осборне, а мне меньше всего хотелось обидеть вас, Элизабет! — глухо продолжал он.
Элизабет судорожно вздохнула, не уверенная в том, что ей приятно прикосновение сэра Руфуса. Кроме того, ей стало не по себе от жадного взгляда и почти лихорадочного блеска его бледно-голубых глаз.
— Не скрою, вчера мне действительно стало обидно, но я больше не сержусь, — ответила она, мягко, но решительно вырывая руку.
— Я просто хотел предостеречь вас, ведь Осборн в самом деле может воспользоваться своим положением…
— Думаю, лучше всего нам оставить эту тему.
Сэр Руфус вскоре догнал ее. Несколько минут он молчал, а потом вдруг спросил:
— Прекрасная сегодня погода, не правда ли?
Погода, по всей видимости, была куда более безопасной темой, чем Натаньел Торн!
— Да, прекрасная, — рассеянно ответила Элизабет; одно дело — решить, что она должна поговорить с сэром Руфусом при первой же возможности, и совсем другое — терпеть его назойливость.
— Вам нравится Девоншир? — вежливо спросил сэр Руфус.
— Да, здесь очень красиво.
Сэр Руфус остался доволен ее ответом.
— С ним ничто не сравнится!
Элизабет осторожно покосилась на своего спутника.
— А ваши родные тоже предпочитают девонширскую простоту суете и шуму Лондона?
Сэр Руфус сразу помрачнел:
— У меня нет родных.
Элизабет захлопала ресницами с самым невинным видом:"
"— А мне казалось, будто миссис Уилсон упоминала о вашем младшем брате… — Сердце у Элизабет забилось так громко, что она испугалась, как бы сэр Руфус этого не услышал.
Он стиснул челюсти и стал похож на бульдога.
— У меня был младший брат, — нехотя ответил он. — Несколько лет назад он умер.
— Я не хотела вас огорчить. — Элизабет остановилась и легко коснулась рукой плеча сэра Руфуса, надеясь, что ее сочувственный жест не выдаст досады.
На виске у сэра Руфуса запульсировала жилка.
— Вы не могли этого знать, — почти беззлобно ответил он.
— Других родственников у вас нет?
— Нет, во всяком случае, близких.
Она кивнула:
— Должно быть, ваш брат был очень молод, когда умер.
Лицо ее спутника снова посуровело.
— Если не возражаете, мне бы не хотелось говорить о нем.
