Боже, Лука, ты так меня заводишь. Черт, так заводишь.
Жасминовые нотки парфюма Хэйли смешивались с легким цитрусовым ароматом ее шампуня, и ноздри Домино жадно трепетали. Запредельная чувственность. Всю жизнь ее учили рассматривать каждую ситуацию только с позиций разума, и теперь, поддавшись ощущениям, Домино показалась себе такой уязвимой.
Казалось, Хэйли охватило то же чувство, она отодвинулась, а потом притянула Домино к себе, лежа на спине, та укрывала ее своим телом, оказавшись сверху. Они целовались, наслаждаясь временем наедине, усиливая возбуждение дразнящими прикосновениями, настойчивым танцем сладкого языка в жаждущем рту, укусами и нежными засосами на саднящих губах.
Домино просунула крепкое бедро между ног Хэйли, теперь они стали двигаться вместе. Поначалу мучительно медленно – обеим хотелось с наслаждением прочувствовать, как трутся друг о друга груди и лобки. Медленно, размеренно. Но когда Хэйли снова вонзила коготки в ягодицы Домино, оставляя багровые следы в форме полумесяцев, та вращательным движением бедер задала ей хороший мощный ритм, и все ускорялась, пока рывки и взаимное трение не стали такими же частыми, как громкие вздохи.
Хэйли была уже мокрой, Домино чувствовала это бедром, и у обеих клитор был мучительно напряжен. Хэйли издала утробный звериный звук, одной рукой она уцепилась за столбик кровати у себя за головой, а другую прижимала открытой ладонью Домино пониже спины, яростно направляя трение в точки, откуда у обеих распускался первый цветок подступающего оргазма.
Клитор Домино пульсировал невыносимой сладкой болью.
Она просунула ту руку, которую держала под ягодицами Хэйли, между их телами, немного замедлила темп, и положила ладонь на мягкие манящие складочки между ног Хэйли. Ее клитор был настолько раздражен и чувствителен, что она вскрикнула, когда Домино положила на него большой палец. Все было так открыто, готово встретить ее пальцы, что, когда Хэйли подняла бедра, требуя еще, вслед за одним, легко вошли еще два.
И они продолжили в том же стремительном ритме, повторяемом движениями руки Домино в глубине, внутри и одновременно снаружи, задаваемый клитору большим пальцем.
Хэйли впилась зубами в плечо Домино, когда была уже почти на самом пике, все более сильными спазмами обнимая внутри ее пальцы, а сердце так громко стучало в груди Домино, что, ей казалось, Хэйли тоже отчетливо слышит каждый удар.
– О, да, о, да, м-м-м-ммм, – бедра Хэйли поднимались и опускались, как в припадке, она кончила, и упала, чуть дыша, на подушки, сжимая Домино в своих объятиях.