В глубокой осенней темноте Ирина просыпается от мелких капель дождя. Непривычный, мерцательный свет лампочки окружает ее комнату как холодная пленка, заставляя чувствовать себя словно в таинственном сне. Казалось бы обыденной болью в ногах она понимает, что несчастие уже на пороге......
Дания закричал:
– Что, либо?
Крымов ответил спокойно:
– Сам не догадываешься?
– Если вы решитесь на штурм, я убью заложников.
– А успеешь?
– Успею! Не сомневайся. Они рядом со мной. Детки облепили мамашу и плачут. Жалко будет убивать их, но, клянусь, я это сделаю!
– Как подорвал женщину в Благодатном и пытался подорвать ребенка в Светлореченске?
– Да пошел ты! Короче, полковник! Даю тебе час, нет полчаса на размышление. И если через полчаса во дворе не будет стоять УАЗ, то убью одного из близнецов! Все!
Дания отошел от окна.
– Иди к пристройке! И поаккуратней там! Смотри в оба, чтобы спецы не подошли вплотную к дому.
– Я понял, Горец! Пошел!
– Если что, патронов не жалей!
Отправив подельника, Дания взглянул на Худаеву:
– Теперь, Белла, и твоя жизнь, и жизнь твоих детей в руках русского полковника.
Женщина ответила:
– Ваша дальнейшая судьба также в руках спецназовцев.
– Они примут мои условия. И ты с детишками поедешь со мной в Грузию. Там я отпущу вас на все четыре стороны.
– Возможно, так и будет, но что-то подсказывает мне, никто из вас отсюда не уйдет!
Дания подошел вплотную к женщине:
– Но тогда сдохнете и вы!
– Мы могли погибнуть еще в августе, и ваши солдаты убили бы нас, если б не русские. Мы не боимся смерти. Это ты, Горец, повязший в убийствах, боишься ее. Мы нет.
– А твои дети?
– Они еще малы, чтобы понимать это!
– Заткнись, дура! Будет так, как я скажу, и моли Бога, чтобы пережить этот день!
Дания вернулся к окну.
Крымов, отойдя от ворот дома Худаевой, срочно затребовал связь с Москвой. Доложил Феофанову о требованиях, выдвинутых Горцем, попросил задержать колонну правительственной комиссии, сообщил о том, что Тимохин приступил к акции освобождения заложников. Генерал выслушал полковника, заверил, что комиссия не выйдет из Цхинвала до завершения антитеррористической операции в селе, посоветовал согласиться с требованиями Горца, дабы получить время, необходимое Тимохину.
– «Орион-3», я – Крым! Как слышишь?
Шепель ответил:
– Слушаю тебя, Крым!
– Что у вас?
– «Первый» находится в саду, Тимур наводит его на вход в подземный лаз. Я держу на прицеле тыловой выход из дома. Пока там никто не проявлял себя.
