В глубокой осенней темноте Ирина просыпается от мелких капель дождя. Непривычный, мерцательный свет лампочки окружает ее комнату как холодная пленка, заставляя чувствовать себя словно в таинственном сне. Казалось бы обыденной болью в ногах она понимает, что несчастие уже на пороге......
Больше ничего. Девушка закрыла глаза. Постепенно успокоилось сердце, оно уже не рвалось наружу, как птица из клетки, отпустило удушье, притупилась боль. Дрожь сменилась выступившим липким потом. Ирина впала в тяжелое забытье, не реагируя на судороги, пробивавшие ее миниатюрное, красивое, голое и беззащитное тело. Однако недолго длилось забытье.
Скрежет ключа в замочной скважине, как выстрел, ударил в тишине, вернув Ирину в сознание боли, страха, удушья! Она с ужасом смотрела на железную плиту, представляющую собой дверь.
– Ух, ты! Да наша сучка разделась?! Нормально! А какая киска, сиськи?! Ништяк! Эй, овца! Ты еще живая?
Ирина не смогла ответить.
Да это и не требовалось обладателю похотливого, пьяного голоса.
– Живая! Бабы, что кошки, живучи, твари.
Девушка наконец смогла открыть глаза. И увидела молодого мужчину в спортивном костюме, в одной руке державшего за горлышко начатую бутылку водки, в другой – какой-то сверток.
Тот расплылся в ухмылке:
– Очухалась, Ирюнчик? Как дела, шлюшка? По члену еще не соскучилась? Наверное, соскучилась, иначе чего заголяться стала бы?! А ну-ка раздвинь ляжки, ужас как люблю смотреть на ваши дырки перед тем, как трахать их по очереди.
Ирина, разлепив губы, еле слышно прошептала:
– Мне плохо! Очень плохо!
Мужчина изобразил удивление:
– Да что ты говоришь? Неужели плохо?
Девушка повторила:
– Плохо!
– А подлечиться хочешь?
В ответ слабое:
– Да! Помоги!
Мужчина усмехнулся:"
"– Помочь? Но здесь не богадельня, бесплатно ничего не делается.
Ирина спросила:
– Чем? Чем заплатить?
– Собой, дурочкой, собой! Что еще с тебя взять?
– Делай что хочешь, только помоги!
– Вот это другой разговор.
