В глубокой осенней темноте Ирина просыпается от мелких капель дождя. Непривычный, мерцательный свет лампочки окружает ее комнату как холодная пленка, заставляя чувствовать себя словно в таинственном сне. Казалось бы обыденной болью в ногах она понимает, что несчастие уже на пороге......
Время подходило к семи часам. Вскоре им предстояло убыть на стоянку внедорожника «Шевроле».
Горец присел рядом с подельниками. Отпил глоток кофе из чашки, выставленной на стол Юшко, спросил у Шахматова:
– Ты все уяснил, Борода? Возможно я напрасно повторяюсь, но выходим на дело серьезное, так что не обессудь.
– Да все нормально, Горец! Отработаем по плану и графику. В 8-30 машина будет стоять в переулке Павлушина. Я по карте еще раз изучил тот район. И подойдем к нужному месту и отойдем от него без проблем. В случае необходимости от ментов тоже сможем оторваться.
– Думаю, до этого дело не дойдет!
– Скорей всего! Ну что, мы с Мамедом поехали?
Горец разрешил:
– Давайте! Ни пуха! Связь по необходимости.
– К черту, шеф!
Шахматов с Мамедовым покинули квартиру.
В 7-10 Гринько провел в туалет поднятую с постели девочку.
Дания подозвал к себе Гринько, спросил:
– Значит, в заряды ты установил два детонатора?
– Да!
– И один из них сработает при открытии ранца?
– Ну, да!
– Не рискованно закладывать дублирующий взрыватель? Вдруг школьница по пути решит открыть ранец?
– Зачем? И до этого ли ей будет?
– А если кто-то со стороны, скажем, из пацанов дернет ее за ранец?
– Нет, я, конечно, могу снять дублирующий детонатор, но что будем делать, если на основной взрыватель не пройдет радиосигнал?
– Надо проверить работу мобильника в районе вокзала.
Гринько сказал:
– У нас будет время проверить это?
Дания отрицательно покачал головой:
– Так снять растяжку?
– Не надо! Пусть остается.
Екатерина прошла из туалета в ванную комнату.
Горец кивнул на нее:
– Смотри! Спокойна, будто у себя дома в школу собирается.
– Умная девка! Ребенок, а понимает, нас перед встречей с родителями злить не стоит. Поэтому и послушна, как овечка.
Дания ухмыльнулся:
– Я бы сказал, покорна, как жертвенная овечка. Да так оно и есть. Ладно. Проследи, чтобы она оделась. Потом я поговорю с ней. Следы в комнате убрал?
– Да!
– Пока буду разговаривать с девчонкой, приберись на кухне!
– Понял!
Спустя пять минут Гринько доложил, что заложница готова к отъезду.
Горец прошел в комнату. Присел на стул, напротив школьницы. Изобразил подобие улыбки:
– Волнуешься, Катя?
Девочка тихо ответила:
– Да!
– Не надо! Сейчас мы с тобой поговорим недолго и поедем к папе!
Екатерина вскинула большие, черные, красивые, как у матери, глаза на бандита:
– А к маме?
– Ну и к маме, конечно! Только встретит тебя папа.
