Автор
В глубокой транquilе, сознание медленно просыпалось в чужом теле и мире — как бы это странно звучало. Я ощущала себя невинной жертвой приключений, где каждый шаг был на грани опасности. Этот мир наполнен странными знаками и магией, где каждая встреча может стать началом новой и непредсказуемой битвы....
Можно было бы отделаться штрафом, но ты нанёс телесный вред женщине… а это уже тюремное заключение сроком от двух до шести месяцев.
— Ты прекрасно знаешь, что я этого не делал! — Алек был в курсе моего плана. Мы собирались подставить Оливию, я намеренно должен был не прийти на свадьбу, тем самым её расстроив. Приблизительно действуя по тому же сценарию, что и моя «невеста», за исключением справок о невменяемости. Отличие было в том, что вместо полицейского участка, она бы отправилась в психушку. Моей «невесте» бы диагностировали сначала нервный срыв, затем признали недееспособной, и как следствие её ждала комфортабельная палата в одном из центров на окраине Лондона.
Кто знал, что отец окажется в больнице?
— Знаю, — подтвердил Алек. — Но они так не считают. Если бы Кейтлин не исчезла, возможно, её показания сняли бы с тебя часть обвинений, а так… я здесь бессилен.
— Найди Кейтлин! — попросил я, прикидывая в уме, что за мной скоро придут.
— Что делать с Оливией? — Алек не сводил с меня сосредоточенного и серьёзного взгляда.
— Пока ничего. Как только выпустят, я сам с ней поговорю, — крепко сжав челюсть, я ударил кулаком по столу. — Как всё не вовремя, — в сердцах произнёс я и тяжело вздохнул. На сердце стало тяжелее пуще прежнего. Неизвестность лишала возможности здраво мыслить. А отсутствие быть на воле так и вовсе вводило в прострацию, словно я был человеком с ограниченными возможностями. — Ты по-прежнему считаешь, что нужно гнать Оливию в шею, и она ничего и никому не сделает? — я поднял на Алека глаза, вспомнив о давнишнем совете.
— Нет, думаю, ты не зря собирался упрятать её в психушку. У неё какая-то больная одержимость стать твоей женой. Может быть, уступить ей, пустить пыль в глаза на время замужества?
— А потом? Смириться, состариться и попросить, чтобы нас похоронили на разных кладбищах, чтобы хотя бы после смерти избавиться от её общества? — радовало, что для иронии ещё хватало сил.
Если пустить сейчас всё на самотек, то слетятся коршуны и от компании отца не останется и следа. Мы словно играли с Оливией партию в шахматы, и в этот раз мой соперник оказался на ход впереди, по-видимому, поставив мне шах и мат, а нашей игре конец.
