Свежий дождь свечет на мокрых асфальтовых дорожках, лужи поблескивают отликом уличных фонарей. Вдали слышится тихий шаг одного из участковых в форме под влиянием алкоголя и усталости. Это Кашин, возвращающийся домой после ночной рутинной проверки территории.
Если Машков меня «на время отстранит», затаскает по ведомственным разборкам, то девушки останутся без присмотра, чем не преминут воспользоваться похитители, находящиеся (вполне возможно) где-то поблизости. Поэтому я решил сперва отвезти Ирину с подругой в Т…й пансионат, под потрепанное, но надежное папино крыло, в темпе вернуться обратно и лишь потом звонить дежурному… Приняв такое решение, я заснял трупы на ту самую видеокамеру, на которую снимал опущенных «авторитетов», вывел девушек из квартиры… (Можете представить себе визги и охи при виде «натюрморта» в холле.
Вот и знакомый поворот на улицу Валовая. Облегченно вздохнув, я сбавил скорость, миновал закрытый на ночь пивбар, из которого в январе 2004-го осматривал подступы к полковничьему дому, вычисляя «наружку»[14] (см. «Изгой»)… Поставил свою «девятку» там же, где вчера, тщательно «проверился», ничего подозрительного не обнаружил, пешком поднялся на третий этаж, отпер входную дверь Ирининым ключом, зажег свет в холле и… остолбенел.
— Е-мое! — очумело прошептал я. — Быть такого не может!! Вернее, может, но лишь при одном условии — если в квартире поработали «уборщики» генерала ФСБ Нелюбина.
Не разуваясь, я прошел в гостиную, уселся за стол, закурил сигарету и задумался…
С Борисом Ивановичем Нелюбиным мы познакомились в сентябре 2005-го во время проведения операции под кодовым названием «Бросок кобры»,[15] в которой меня использовали в качестве ключевой (и одновременно подставной) фигуры на «шахматной доске».
