В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
– Вам-то чего бояться, – с трудом загоняя очередное колено, выдохнул Витек. – Вернетесь на гражданку, плохо, что ли...
– Разговорчики! – заорал вынырнувший словно из-под земли Усков. Он тоже был в плащ-накидке, но длинный, вечно вынюхивающий недостатки нос не умещался под капюшоном и был покрыт дождевыми каплями. – Пока вы возюкаетесь, враг вас десять раз накроет!
– Как раз наоборот, – Витек устало распрямился, сделал знак, и Курица полез цеплять средний ярус. – Пока мы молчим, бояться нечего. А только выйдем в эфир, тут и начнут накрывать – и снарядами, и бомбами, и ракетами...
– Так ты к чему призываешь?! – изумился прапор. – К саботажу? Может, еще дезертировать хочешь?
– Успокойся ""Виктор Иванович, – устало сказал лейтенант. – Пойдем лучше аппаратуру проверим.
– Надо его к Воробьеву отвести, – напоследок пригрозил Усков. – Пусть разберется, что за птица."
"Трофимов и прапор залезли в кузов «Цветочка», или радиорелейной станции дальней связи «РДС-69». Криво улыбаясь, сержант продолжал подсовывать очередную секцию и выдавливать сооружение на следующие метр сорок вверх. Сейчас это была вообще каторжная работа. Но сердце грели приятные воспоминания.
У Ускова была злющая жена столь же дурного нрава, сколь и наружности.
Наверное, судьба так мстила прапору за отвратительный характер и постоянные издевательства над солдатами. Но Витек придумал собственную месть, причем очень коварную и изощренную.
Время от времени, поругавшись с супругой, прапор оставался ночевать в казарме. А глупый салабон Кардан на четвертом месяце службы залез на смазливую и вечно смеющуюся Лариску с третьей фермы, хотя все знали, что к ней и на метр лучше не приближаться без общевойскового комплекта химической защиты. Новичкам везет, повезло и Кардану – из всего разнообразия венерических и иных дурных заболеваний ему выпали всего лишь лобковые вши, именуемые в просторечии мандавошками. Он травил кровососущих паразитов одеколоном, жег спиртом, ловил и давил ногтями, так что они лопались с противным хрустом, оставляя на пальцах красные пятнышки. Но, несмотря на явное физическое превосходство, обеспечивающее победу в локальных столкновениях, добиться окончательного перелома в затянувшемся единоборстве Лапин не смог, так как механическое воздействие было малоэффективным, а вши размножались в геометрической прогрессии. Не видя другого выхода, он решил обратиться за советом к сержанту, который знал решительно все.
