В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Юмашев позвонил своим московским друзьям, и прилетевшую четверку встретил на выходе с летного поля человек стандартной «комитетской» внешности, лицо которого показалось Тимохину смутно знакомым. Очевидно, когда-то они ходили по одним коридорам. Человек отвез прибывших в безликую трехкомнатную квартиру на Таганке, которая явно предназначалась для конспиративных встреч с агентурой, оставил ключи и доверенность на черную «Волгу» с форсированным мотором, после чего немедленно исчез.
Следуя разработанному плану, Тимохин набрал телефонный номер, но, когда другой конец линии отозвался, говорить не стал.
* * *«БМВ» оставили во дворе дома номер четыре и по одному двинулись по нужному адресу.
Они осмотрелись. Чистая лестница вела наверх, слева ждали пассажиров два лифта, за лифтовыми шахтами находилась дверь в подвал.
– Ладно, давай наверх! – распорядился Спец.
Двенадцатая квартира располагалась на четвертом этаже, на звонок никто не отозвался. Из-под деревянной рейки выглядывал край стального листа, но Спеца это не смутило.
– Лучше зайти, – вслух рассуждал он. – Тогда срабатывает фактор внезапности, а если раньше придут жена или дети, у нас будут заложники. Довод против: может, у них сигнализация.
Услышав про заложников, Макс напрягся.
– Наверняка есть сигнализация. Лучше не рисковать.
– Пойдем с Лешкой посоветуемся, – сказал Спец, и они запрыгали по лестнице вниз.
Как раз в это время к Веретневу подошли двое незнакомцев.
– Кого ждем, дядя? – фамильярно спросил крутоплечий крепыш в кургузой, едва прикрывающей зад курточке. Второй грамотно стал сзади. У него тоже была мощная фигура и узкая сплюснутая голова, на которой еле помещалось вытянутое лицо.
