Жанр
Двое бывших спецназовцев оказываются втянутыми в банду Марии, фанатично преданную идеям ислама террористки Гаврош. Их участие в крупной диверсии на фоне событий в России ставит под вопрос их лояльность и истинная природа их действий.
Нет, не гибель одного из людей Марии так задела его. Он-то отлично понял то, на что мало внимания обратил его приемный сын.
Главное – Исмаил сидел в соседнем доме!
Исмаил с «винторезом» был в доме, откуда можно смотреть в незашторенное окно, прямо в спину Мусе. Смотреть сквозь оптический прицел.
Гаврош не имела права вообще показывать ни одному человеку из своей группы штаб-квартиру Мусы. Он приглашал сюда Али – это уже его дело. Но Исмаила он и в соседний дом не приглашал. А если она показала, значит, совершенно не относится к Мусе всерьез.
У Гавроша ум лисицы. Очень хитрая женщина. Что она знает и что она хочет – попробуй догадаться...
Джабраил ворочался. Тоже не спал. Чувствовал состояние Мусы и воспринимал его болезненно. Джабраил будет с командиром до конца. Он – приемный сын. Умар же спал, обкурившись. И никакие проблемы его не трогали. Он тоже не предаст, этого у парня нет в крови, но он и не полезет в огонь, если это будет угрожать его жизни. Он свой человек, но не настолько, как Джабраил.
Муса ходил, ходил и ходил...
Стало побаливать сердце, что-то сдавливало внутренность груди и мешало дышать. В последнее время такое происходило все чаще, особенно когда он начинал волноваться. Волноваться? А раньше... Раньше никто никогда не мог заметить волнения на его лице. Он всегда был хладнокровным и бесстрашным человеком. Он в бою улыбался. Должно быть, время пришло – начал сказываться возраст. Да и болезнь ни одним – так другим концом дает себя знать. Проклятая болезнь! Может быть, правы его враги и пора инвалиду на покой? Но какой может быть покой, когда дома идет война? Мужчина не должен отсиживаться, как эти ублюдки, которые давно уже осели здесь, и единственное, что волнует их – как сделать деньги, больше денег... Как они восприняли его предложение начать работу с ним!.. Они боятся, они дрожат за свои шкуры. Ни один не подал голос на общем собрании, когда Муса спросил о желании вернуться домой. Только Джабраил и Умар высказались. У местных дом сейчас здесь. И они за свое существование, за свое имущество держатся. Почему же он, Муса, не дрожит за свое? Сейчас дом Мусы остался в селении, занятом федералами. Пустой дом, но и там желающие найдут что взять – стены, сволочи, унесут... А он об этом думает мало. И хочет, чтобы так же вели себя остальные. Он имеет право от них требовать. Ичкерия всегда поддерживает своих. Пусть и они ее поддерживают.
Но его поддержать не слишком торопятся. Боятся его, это – да, это – конечно.
