Минут через пять в рубку вошел подтянутый и свежевыбритый старший лейтенант Рагуленко, и только покрасневшие глаза с густыми тенями под ними показывали, в каком напряжении он находился все последние сутки, как, впрочем, и все остальные офицеры.
— Здравия желаю товарищ капитан первого ранга, вызывали?
— Товарищ старший лейтенант, для вас и ваших ребят есть работа, причем непыльная и по специальности. Через час с небольшим мы должны перехватить неизвестный, скорее всего, пассажирский пароход. Ваша задача — высадиться на борт, провести досмотр и убедить капитана следовать за нами. Объясните ему, что его кораблю ничего не угрожает, просто он будет принимать к себе на борт команды потопленных нами судов, перевозящих контрабанду. В конце рейда мы его отпустим. Вам все понятно?
— Высадка на борт в ночное время — не хило, однако, товарищ капитан первого ранга. Но если так надо, сделаем — и высадимся, и убедим… Разрешите идти готовиться?
— Идите, товарищ старший лейтенант, за десять минут до начала операции вас известят.
— Ну, вот и все, Александр Васильевич, — обратился Карпенко к своему штурману, когда старший лейтенант вышел, — началось. Так что давайте перехватим эту цель, а сразу после перехвата повернем на запад. С учетом этого необходимо еще раз просчитать маршрут по этапам и расставить контрольные точки. Не забывайте — четырнадцатого утром надо быть у Порт-Артура.
Ложась спать, я все думала над словами Лейлы. Эта чудачка, обычно с головой углубленная в свои формулы и расчеты, сегодня весьма удивила меня своими рассуждениями. Кроме того, что ее блестящий и выразительный монолог заставил меня задуматься, он еще и привел меня в чувство. Все-таки моя реакция на произошедшее больше приличествовала бы старой тетке с закоснелым разумом, чем прогрессивному исследователю. Видимо, это из-за возраста… Я неумолимо старею. И с этим ничего не поделать. Остается только смириться. Какой же это пустяк по сравнению с другой необходимостью — смириться с тем, что обратного пути нет. Мы никогда не вернемся домой…
Что ж, у меня достаточно крепкие нервы, и мне, пожалуй, больше не понадобится валерьянка. Буду брать пример с Лейлы. Собственно, если хорошо подумать, то о чем мне сожалеть? Что такого важного я утратила, без чего моя жизнь не может быть полноценной? Да, собственно, ничего. В том мире у меня остались лишь несколько родственников, с которыми мы не были особо близки, ну и пара приятельниц. Собственно, все женщины в нашей группе не были обременены семьей и обязательствами — как-то так удачно получилось. Катя — та вообще убежденная холостячка, мужененавистница, насколько я могу судить по тем проявлениям ее эмоций, которые мне крайне редко приходится наблюдать.