Очень не хочу, чтобы пролилась кровь кого-то из своих… Может быть, он просто дурачок, которому замылили мозги. Может быть, он несчастен в личной жизни, и потому озлоблен на весь мир… Знаю, что некудышный из меня психолог, но попытаться стоит.
И вдруг как-то отчетливо мне вспомнилось кое-что, связанное с Позниковым… Это было года два назад. Как-то с кем-то в разговоре я обмолвилась, что были раньше такие конфеты, «Школьные», и что я их очень любила, а сейчас в продаже что-то не попадаются. Так он где-то нашел эти конфеты… И купил для меня целый килограмм. Довольный, он протянул мне пакет, и очки его при этом радостно блестели, а на губах играла застенчивая улыбка, и отчего-то его уши при этом горели. Я тогда подумала, что это просто галантность, а вот сейчас вдруг дошло, что он так ухаживал за мной! Боже мой… И несколько раз он выходил с работы вместе со мной, неловко пытаясь завести разговор, но я, отделавшись вежливыми фразами, садилась на маршрутку и уезжала… Мне и в голову не приходило, что я ему нравлюсь — ну, как женщина. Он был так неуверен в себе… Я вообще не воспринимала его как мужчину.
Эти мысли настолько взбудоражили меня, что я вскочила с постели и принялась ходить по комнате. И очень неприятное чувство скреблось где-то в душе. Я ругала себя. Это ж надо было — не заметить мужских ухаживаний! До чего же ты докатилась, Алла… Неужели за ухаживания ты принимаешь похабные улыбочки и сальные взгляды, откровенные намеки и шлепки по попе? Именно так поступал этот мачо Валиев, выражая свой мужской интерес.
Раздражение против бывшего любовника поднималось в моей душе, и не имело значения то, что ныне он съехал с катушек и является полностью недееспособным — во всех смыслах. И как я могла? Зачем?
Тяжкие сожаления грызли меня тысячей маленьких зубастых существ. А если бы я ответила на ухаживания Позникова? Он, конечно, так себе, плюгавый мужчинка, и тоже моложе меня, но кто знает — может быть, тогда его сердце не ожесточилось бы настолько. Да необязательно даже было отвечать на его чувства — достаточно было бы просто отнестись к нему по-человечески, а не так холодно и безразлично, как мое поведение, должно быть, выглядело в его глазах.
Надо непременно с ним встретиться и поговорить. Вернуть ему очки — ого, судя по толщине стекол, он без них слепой, как сова. Одно стекло треснуло напополам, но обе половинки, к счастью, достаточно плотно сидят в оправе… Подклею и отдам. Ну и постараюсь направить его энергию в мирное русло… Должен же он понимать, что его поведение выглядит даже не преступно, а просто смешно. Будь моя воля — я бы каждое утро выставляла его как петуха на жердочке, чтобы он кукарекал свои либеральные мантры.