– М-да… негусто! Но, как говорит наш Дмитрий Анатольевич, вы там держитесь! Да, вот еще что! Подготовлено решение правительства о передаче района, примыкающего к порталу, под военный полигон. Сейчас ведомство Сергея Кожугетовича уточняет детали, определяет границы. Но уже ясно, что придется переселять пять деревень. Хотя три из них таковыми только числятся. Тем не менее дома там есть. В общем, как границы полигона будут согласованы и решение принято, в область приедет представитель президента по ЦФО, чтобы на месте решить все вопросы с местными властями и населением.
Кроме того, сегодня вам будут переданы и начнут прибывать этой ночью инженерно-саперная и железнодорожная бригады. Сейчас уже выехали на объект и представители Спецстроя. Они будут строить укрытие для объекта и вообще всю инфраструктуру вокруг.
Я ознакомлюсь с материалами по положению под Вязьмой и тогда отзвонюсь. Если придется вносить коррективы. У вас есть еще что-то?
– Нет, Владимир Владимирович!
– Тогда до связи! До свидания!
Тридцать восьмая и 229-я дивизии с остатками войск 24-й Армии заняли позиции и достаточно плотно закрывали направления южнее Минского шоссе, перекрывая железную дорогу, Старую Смоленскую и Ельнинский большак. Днем в Вязьму прибыл 49 кап.
Войска на северном и северо-западном направлении держались. Пограничники сумели уничтожить несколько групп немецких саперов, пытавшихся заложить заряды в стены противотанкового рва и, подорвав их, обеспечить возможность танкам его преодолеть. Немного стала помогать погода, ночью подмораживало и шел небольшой снег, а днем плюсовая температура превращала это все в воду, создавая трудности в преодолении даже небольших канав. Тем не менее Рокоссовский отдал приказ с наступлением темноты, оставив прикрытие, войскам отойти на ранее назначенный рубеж. Этим днем немцы попытались прорваться вдоль шоссе Сычевка – Вязьма. Оставив на минных полях полтора десятка танков, стали искать обходные пути. Приказом штаба 16-й Армии все части и подразделения на этом направлении были объединены под командованием штаба 18-й стрелковой дивизии.
Примерно в полдень на аэродроме появился Цанава, то бишь полковник Абашидзе.
– Ну, здравствуй, Георгий Нефедович! Как дела? Как фашисты?
– Здравия желаю, товарищ… полковник. Дела? Воюем понемногу. Мы сбиваем, нас сбивают. Хорошо лишь одно, ситуация такая, что воюем в основном над своими войсками. Вот три сбитых летчика вернулись.