Очень хотелось бы надеяться, что, может, хотя бы еще десяток истребителей подкинут. Согласен и на «ишаки», и даже на «чайки».
Захаров прекрасно понимал, кто стоит перед ним, и закидывал удочку на удачу. Вдруг подфартит? Пехота-то вроде уперлась всерьез, и не хотелось бы ее подводить, отдавая небо немцам. Пусть и на этой небольшой территории.
– Все может быть, все может быть… Я чего приехал-то? Сейчас должна подойти колонна. Ее нужно пропустить на аэродром. Предупреди охрану сразу, колонна странная, но вести ее будут пограничники. И пусть доведут ее сюда. Мы тут ее встретим, а пока давай-ка, Георгий Нефедович, чайку попьем. Знаешь, пристрастился я к этому делу.
Аэродром жил своей жизнью, взлетали и садились самолеты, суетились на стоянках техники, подготавливая машины к вылету. Комдив и комиссар только закончили пить чай, как с южного поста охраны аэродрома раздался звонок, что подошла колонна. Комдив приказал выделить сопровождающего колонне и привести ее к КП. Они с комиссаром оделись и вышли наружу. Колонна уже показалась, когда неожиданно в небо взлетела белая ракета. Сигнал «на вылет» для дежурного звена. Захаров поднес к глазам висевший до этого на груди бинокль. По полосе на взлет пошла четверка И-16, закрутились тонкие стволы зенитных пушек, техники и летчики побежали к перекрытым щелям.
– Что случилось? – уточнил Цанава у комдива.
– Налет! Вон! Вижу! Две девятки Ю-87.
И Захаров показал рукой на видневшиеся в небе темные точки.
– А вот и «мессеры»!
Тут показывать было не нужно, над аэродромом вслед взлетающим «ишакам», пронеслись худые стремительные силуэты.
– Заметили их вовремя, но вряд ли это нам поможет. Дежурное звено они как минимум свяжут боем. Если вообще… Пойдемте в укрытие.
И взяв комиссара за локоть, Захаров увлек его к ближайшей траншее. Со стороны, куда пронеслись немецкие истребители, донеслись пушечные очереди и тарахтенье крупнокалиберных пулеметов. Но дойти они не успели. Внезапно из подходящей колонны выкатились четыре странных гусеничных машины, с высокими башнями и торчащими в небо стволами. На корме каждой машины крутилась непонятная конструкция. Не останавливаясь, машины открыли огонь из разнесенных по разные стороны башни стволов. Стреляли короткими очередями трассеров, причем каждая из которых заканчивалась в силуэте заходивших на круг «штук». И секунды спустя с неба посыпались горящие обломки немецких пикировщиков.