Схватился с каким-то немцем, который умудрился перехватить его кисть правой руки, не давая возможности стрелять, а левой рукой Степан сдерживал руку немца с тесаком. Сложилась патовая ситуация, ни один из них не мог пересилить другого. Неожиданно Степана что-то сильно ударило в спину и толкнуло на упирающегося немца. Тот не выдержал и, падая на стенку траншеи, ослабил захват правой руки. Гришин уже автоматически довернул кисть и сделал то, что пытался сделать с самого начала – выстрелил в немца. Отметив, что пуля разворотила голову врага и он не опасен, Степан, уже падая, повернулся, оглядываясь. Сзади стоял немец с винтовкой и удивленно смотрел на сломанный штык. Он так и умер удивленным. А минуту спустя траншею со сражающимися немцами и пограничниками, накрыла волна матерящейся пехоты Васильева. Их пулеметчики, выдвинувшись в сторону леса, отрезали подход помощи немцам, а остальные, встав над траншеями, расстреляли всех, кто не успел поднять руки.
Итог боя удручал, погибло двадцать четыре бойца, раненых разной степени было пятьдесят шесть. Ценой победы было уменьшение боеспособности роты вполовину. Степана даже не радовало то, что даже по самым скромным подсчетам перед и на позициях его роты лежал полноценный немецкий батальон и горели две роты танков. А его рота еще была жива и способна воевать.
Бой был выигран. А еще через тридцать минут по полю между Сергеевым и Желтоуховым в сторону немцев резво покатила танковая колонна, сопровождаемая машинами, похожими на немецкие полугусеничные бронетранспортеры. И вслед ей двинулась на БМП рота Васильева. Уже на бегу он оставил за себя Степана и приказал рубеж не сдавать, оборону совершенствовать и дождаться его. Позже пришел Ефимов. До позиций его роты немцы не дошли. Поэтому потери были вполовину меньше потерь роты Гришина.
Бойцы приводили позиции в порядок, раненых уже забрали, сейчас выносили убитых. Пограничники носили своих, пленные немцы своих, складывая их в ряды.
– Что с погибшими делать будем? – разминая папиросу, поинтересовался Ефимов.
– Похороним! В братской могиле. Но не здесь. Тут еще долго воевать придется. Не хочу, чтобы шальной снаряд их потревожил. Могилу выкопаем у Харино. А немцам тут, пусть сами и копают. Я думаю, Васильев будет не против.
– Что это у тебя с ватником? Ну-ка, повернись. Вот это да! Снимай бронежилет и ватник, сам посмотришь.
Гришин снял и, развернув, осмотрел ватник. Ближе к плечу ватник был распорот. Осмотрел бронежилет и тогда все вспомнил. Он боролся с немцем. Второй немец ударил его штыком в спину. Штык попал в пластину бронежилета, сломался, и по инерции огрызок штыка скользнул по пластине вверх, к плечу.