Автор
Вечер пятницы в поместье Грейнджера погружает Гарри Грэма в мир шикарных платьев и изысканных бесед. Он слышит дочь графа Лэнгли о том, как удивительно красиво выглядят некоторые леди на бале, прежде чем перейдя к более узким подробностям моды и покровительствам. Но эта встреча неожиданно отвлекает его от собственных мыслей и чувств....
Они шагали почти в ногу, как в пору, когда ей было семнадцать и они вместе бродили по Дэрроу. Она вспомнила их горячие обнаженные тела и…
«О господи! Надеюсь, щеки у меня не вспыхнули».
Но Пен все же покраснела. Она отвернулась в надежде, что Гарри не заметит румянца смущения, а ветерок остудит лицо.
«Не будь дурочкой. Тебе давно не семнадцать».
Все верно. Пен следует осознать, что им нельзя быть вместе. Ведь он уже не тот Гарри. Ха! Теперь он, черт возьми, граф Дэрроу. Даже когда Гарри был просто вторым сыном графа, их разделяла пропасть, теперь же – вселенная.
Хотя… граф Дэрроу казался ей прежним Гарри. Он возмужал, но все еще очень походил на юношу, в которого она когда-то влюбилась. Ни голос не изменился, ни даже запах. И новый титул не придал Гарри надменности и высокомерия. Говорить с ним, как и прежде, было легко. Она вспомнила, как без труда рассказала ему историю о реакции отца на свою беременность.
«Впрочем, отца Гарри знал. И всегда лучше всех все понимал».
Да, верно. Но он – ее прошлое, а не будущее.
– Мне очень жаль, Пен.
Да, и ей тоже было очень жаль.
«Он что, читает мои мысли?»
– Жаль чего?
«Того, что родилась Гарриет? Лучше ему этого не говорить».
На самом деле Пен предполагала, что он именно это и скажет. И его слова немедленно погасят нелепую искру влечения к нему, пока она не заполыхает пожаром, которому суждено поглотить ее.
– Того, что ты по моей милости оказалась в таком положении. – Гарри взглянул на нее. – Того, что я тебя соблазнил.
«Значит, он и правда ни о чем не догадался?»
– Ты меня не соблазнял.
– Как это не соблазнял? – рассмеялся Гарри. – Хотя согласен, это было несложно. Ты ведь помнишь? – В его улыбке мелькнуло что-то хищное. – Я прекрасно помню. Боже, Пен, ты была так хороша, обнаженная, в том уединенном тенистом уголке у пруда, с распущенными и ниспадавшими до белоснежных бедер волосами, грудями… – Он осекся.
Пен заметила слишком уж явные физические признаки возбуждения Гарри.
«Пенелопа Барнс, ты что-то совсем распустилась!»
– Я Бога благодарил – хотя благодарить за такое надо не Бога, – что в тот полдень решил пойти искупаться.
– Это было совсем не везение.
Значит, Гарри ни о чем не догадался, удивилась Пен. Впрочем, похоть молодым парням ума не прибавляет.
Гарри нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
– Это не было ни везением, ни промыслом Божьим. В ожидании тебя я купалась там каждый день.
Он внимательно на нее посмотрел.
