Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
– Как так?
– Иначе никак, – голос у докторши был усталый, без эмоций. – Мне нужно внучку из Чехии вытащить, она там застряла. Ты же знаешь, что Дашка уехала в Прагу?
Я знала. Внучка Людмилы Сергеевны выиграла грант и получила возможность стажировки в европейской стране. Дашка ликовала, бабушка радовалась за нее: девушке предстояло получить уникальный опыт и отличную запись в резюме. Кто же знал, что именно в Чехии Дашка подхватит ковид! В прошлом месяце один из студентов Дашкиной группы почувствовал недомогание.
– Студенты организованно сделали экспресс-тесты, и моя Дашка оказалась в числе инфицированных, – рассказала мне докторша. – Ее заперли в отдельной комнате на карантин, живет одна, к ней никого не пускают. И не лечат – сказали звонить в «Скорую», если она начнет задыхаться или будут проблемы с сердцем.
– Жесть! – воскликнула я совершенно искренне.
Даже не знаю, что хуже – наши ковид-госпитали или вот такой пофигизм.
– Слава богу, девочка выздоравливает и сама, организм молодой, крепкий, – сказала Людмила Сергеевна. – Но у нее виза закончилась, она должна была уже домой возвращаться. Теперь предстоит эпопея с чешской полицией для иностранцев, иначе Дашку из страны не выпустят. Полечу ее спасать, что делать…
– Ты соврала матери. Зачем? – Спрашивая, Фома смотрел вперед, чтобы не пропустить важное сообщение, добросовестно транслируемое водителям светофором, разметкой или дорожным знаком.
– Какой ты строгий, Горохов! – фыркнула Сашка.
– Да я старше тебя на три месяца! – Фома не удержался и бросил возмущенный взгляд на пассажирку.
– Взрослость – это не про возраст. – Она назидательно подняла палец. – Взрослый тот, кто самостоятельный! Вот я, например, у мамы денег уже не прошу, сама зарабатываю. – Взрослая Сашка показала другу язык.
– И потому считаешь себя вправе ее обманывать? – не стушевался Фома.
