Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
– Ну, слава богу! С возвращением, дорогая! – приветствовала она меня и погрозила пальцем Натке. – А ты бы уже завязывала с опасными приключениями!
– А я что, я ничего, я же не виновата, что у нас такая система здравоохранения, – забормотала сестрица.
– Ну, пойдем подбивать твои претензии к системе. – Машка отставила чашку, поднялась и развернула Натку к двери.
– Идите, я вас догоню, – пообещала я – Дима как раз протянул мне трубку стационарного телефона.
Обычно по нему звонит секретарша Плевакина.
– Судья Кузнецова, – официально сказала я в трубку.
И услышала неожиданный отзыв в той же тональности:
– Прокурор Говоров.
– О…
К разговору с Никитой я была не готова.
– Я рад, что у тебя все в порядке, – сказал он нормальным голосом.
– Как ты узнал, что я уже на работе?
– Есть источники…
Я напряглась – неприятно думать, что за мной следят, но Говоров тут же рассмеялся:
– Увидел тебя в окно. Я сегодня тут, у вас, как раз зашел к Анатолию Эммануиловичу. У меня к тебе один вопрос, хотя нет, два: мы же завтра встречаемся?
Я не успела сказать «нет».
– Тебя что больше привлекает – «Подвал мясника» или «Соколиное гнездо»?
– Вообще-то ни то, ни другое. – Я попыталась изящно вырулить на отказ от дежурной субботней встречи. – «Подвал мясника» ассоциируется с логовом кровавого маньяка, а «Соколиное гнездо» – с альпинистским приютом.
– Понял, тогда «Лаврушка».
– Я не уверена…
– Тогда в семь тридцать. Все, мне пора, до завтра, дорогая! – Говоров положил трубку.
Я сделала то же самое и закусила губу, весьма недовольная собой. Вот почему так получается? Как судебные решения выносить – я кремень, а с собственной личной жизнью разобраться – рохля и мямля.
"Теперь придется завтра идти в этот милый ресторанчик и портить там благостную семейную обстановку неприятным разговором с Говоровым.
Лучше бы я выбрала «Подвал мясника»! Там за полупрожаренным стейком вполне логично было бы рубить сплеча: «Никита, между нами все кончено!» А попробуй-ка выговори эту фразу между ложками огненного борща, пыхтя и сыто отдуваясь! Еда определяет стиль общения.
