Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
И неважно, сколько им лет и какова между ними разница в возрасте. Они моментально начинают называть друг друга «браток», «сынок», «друг» – и, как будто эти слова являются волшебными заклинаниями, действительно сразу же ощущают себя родными и близкими.
– …не спишь, сынок? – заботливо поинтересовался охранник Федор Андреевич, позвонив на Сашкин номер, но обращаясь к другу Сеньке.
Сашка, сунув палец под щеку братца, вслепую включила громкую связь, чтобы мы с ней тоже все слышали.
Федор Андреевич – мне было предложено называть его по имени-отчеству – согласился помочь нам и пообещал связаться со своим другом, охраняющим ковидный госпиталь в Подмосковье.
– Не сплю, дядя Федя, говорите! – отрапортовал Сенька и беззвучно зевнул."
"– Ну, дозвонился я до Василича – это приятель мой, что в том госпитале работает.
– Дядь Федь, а что про маму мою? – не выдержал Сенька.
– Про мамку твою… Гм… – Рассказчик закашлялся. – У тебя там взрослые есть кто?
– Есть, есть! – Сашка ловко выхватила смартфон у брата, а я – у нее:
– Я слушаю, Федор Андреевич, это Елена Сергеевна!
– Ты это, Сергевна… присядь, что ли. Пацан нас слышит?
– Слышу, слышу! – заорал Сенька.
Я отключила громкую связь:
– Не слышит. Говорите, – и села, как мне было предложено.
– Короче, нашел Василич вашу Наталья Кузнецову. Есть такая в этом госпитале, да, – он снова кашлянул, как будто не решаясь договорить.
– Продолжайте, – железным судейским голосом пробряцала я.
– В реанимации она, на ИВЛ, и в коме уже. Такие дела, извините…
– Спасибо за информацию.
Голос мой остался твердым, а вот руки-ноги обмякли. Хорошо, что я заранее села на кровать, но смартфон все же выронила. Впрочем, он на постель упал.
