Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
– Я ведь говорила: тобой интересовался Михалыч, а ты отказалась поближе познакомиться!
– Да он же бармен! – Я всплеснула руками и чуть не смахнула на пол миску с фаршем. – А я судья, какие у нас точки соприкосновения?!
– Во-первых, Михалыч не просто бармен, а владелец «Погребка» и еще нескольких заведений, за стойку он только изредка становится – ностальгирует. – Натка шваркнула на плиту сковородку. – А во-вторых, ты сама себя слышишь? «Он бармен, а я судья, что у нас общего?!» – передразнила она. – Что за снобизм и поверхностный взгляд? Смотри глубже: у кого неизменно находит понимание буквально кто угодно?
– У психотерапевта?
– У бармена, Лена! Уж Михалыч-то не стал бы ругать тебя за то, что ты спасла родную сестру из ковидных застенков! – Она шлепнула котлету на сковороду таким жестом, словно отвесила кому-то оплеуху.
Я даже догадалась, кому именно.
– Да, он похлопал бы меня по руке и налил сто грамм «от заведения», – согласилась я с прогнозом действий Михалыча, потому что так оно и было.
Не помню, на что я жаловалась этому доброму человеку, но он сумел утешить меня без слов.
– Не будем больше о Говорове, – жестом гранатометчика ляпнув на сковороду вторую котлету, предложила сестра, хотя как раз о Никите мы вроде и не говорили.
Однако сам Говоров тихо уйти в небытие не захотел. Мой телефон на столе пискнул, я посмотрела на дисплей и прочитала сообщение: «Я так понимаю, мы сегодня не встретимся?» – поинтересовался Никита.
Я запоздало вспомнила, что на субботу – а это как раз сегодня – у нас было назначено дежурное свидание.
"«Я на карантине», – сообщила я-судья прокурору-Никите ответной эсэмэской, умолчав о том, что не хочу встречаться не только сегодня, но и, пожалуй, в обозримом будущем.
«Надолго?» – спросил он, явно не угадав мои мысли.
«Недели на две, – ответила я, вдвое увеличив срок, который реально собиралась провести в изоляции.
«Сообщи, если что-то нужно», – написал он.
«Спасибо», – ответила я вежливо.
Невежливо было бы написать полную фразу: всем спасибо, все свободны!
– М-да, любовная лодка определенно разбилась вдребезги, – сочувственно пробормотала Натка.
Я заметила, что она, вытянув шею, как гусь, читает нашу с Никитой переписку через мое плечо, только когда на линолеум звучно шлепнулась капля масла с деревянной лопаточки.
