На карнавале Аквадораты под маской может скрываться кто угодно — от древних вампиров до самого дожа. Благородная дона Филомена решает испытать судьбу и отправляется в поисках любви и приключений. Но маскарад таит опасные секреты, способные перевернуть её жизнь.
– День будет добрым, – сообщил Чезаре, – так как начинается он с лицезрения таких хорошеньких синьорин.
Артуро увел господина одеваться в другие покои так стремительно, что я не успела переспросить супруга, ждать ли его на острове.
– Карла не возвращалась? – спросила я Мауру во время умывания.
– Нет! Я места себе не нахожу! Что случилось?
Рассказ получился сумбурным, потому что постоянно прерывался возгласами донны да Риальто, и от этой сумбурности я, видимо, не подобрала правильных слов, изложив все события ночи без купюр.
Маура расплакалась.
– Мы не можем найти Ангелу, – шепнула мне Инес, подавая полотенце. – Донна догаресса не знает, куда она могла подеваться?
Кракен меня раздери! Рыженькая служанка! Я оставила ее в своей постели, а когда в спальню вернулся дож, под пологом уже лежала синеволосая Блю!
Отбросив полотенце, я выбежала из ванной и принялась лихорадочно раздвигать стенные панели, маскирующие двери в смежные комнаты. Ангела обнаружилась в гардеробной. Ее связали, в рот воткнули кляп из свернутых чулок, а саму уложили в одежный сундук. К счастью, крышку не закрыли и горничная не задохнулась.
Охи и ахи наполнили комнату. Мы развязали Ангелу, потащили в ванную, заставили попить, я расцеловала тугие щечки девушки, не в силах сдержать чувств. Горничная ничего не поняла. Она спокойно спала, утомившись ожиданием дожа, и пленения практически не ощутила. Лежа в сундуке, попыталась освободиться, но быстро оставила попытки, испугавшись, что трепыхания сдвинут крышку, и стала ждать, пока ее освободят.
– Умница, – похвалила я. – Ты все сделала правильно.
Меня облачили в изумрудно-черное платье, подали маску.
– Маура, – позвала я. – Мы опоздаем в школу.
Фрейлина высморкалась, скрытая от меня пологом кровати.
– Не опоздаем, до отплытия час. Я распорядилась сервировать завтрак.
Надеюсь, сморкалась она не в занавесь.
– Чудесно, – я хлопнула в ладоши, – идем.
Носик Мауры распух и покраснел, глаза влажно блестели.
– Чего ревешь? – В коридоре я взяла ее под руку. – Из-за Карлы?
– Ты такая дурочка, Филомена, – непротокольно фыркнула подруга. – Мне стыдно за Эдуардо!
– Ты тут абсолютно ни при чем. Не ты играла в карты с шулерами и не ты делала ставки, которые не в силах обналичить. Если уж кому-то нужно стыдиться – ну, разумеется, кроме синьора да Риальто, – так это мне. Не сбеги я из дворца, презрев приличия…
– Ты не чувствуешь себя оскорбленной?
– Еще как! Но эти чувства на тебя никак не распространяются.
