На территории монастыря, Тайный Приказ внимательно наблюдает за каждым шагом. Времени не теряют: Кудеяр, опасный разбойник, держится в тени уединенного двора. Надежды на его появление под Ростовом ожидается от царя, и теперь это мониторинг за каждым движением Кудеяра становится приоритетом....
— Надо убрать, — пнул он ногой машину, преграждавшую путь.
Упершись сзади, Ростислав начал пытаться столкнуть машину под откос в реку, но она, как назло, двигалась только прямо.
— Подверни, — сказал он Елене, указывая на руль.
Еще когда они ехали объезжая лужи, он заметил, что направление движения зависит того, куда крутит это колесо, тот, кто управляет машиной.
— Ну, давай, — рявкнул опричник, видя, что девка не реагирует.
Лена вышла из оцепенения и, открыв водительскую дверь, вывернула руль. Росс снова уперся в заднее крыло.
— Поехали, — произнес он, переводя взгляд с погружавшейся в реку кареты разбойников на Елену.
— Ага, — все, что смогла ответить его новая знакомая, пытаясь справиться с колотившей ее нервной дрожью.
Лена быстро, чуть ли не бегом, дошла до своей машины, залезла в нее и подняв с пола ключ, дрожащей рукой начала пытаться вставить его в замок зажигания. Ростислав сел рядом, захлопнув дверь. Наконец, ключ провернул замок, и машина заурчала.
«Что-то как-то неласково меня тут принимают…» — подумал опричник, косясь в окно машины на лежащих на обочине без движения парней, — «Лихо все закрутилось, прямо сразу вот, еще и сделать-то ничего толком не успел.»
Глава 2
Машина с Ростиславом и Еленой остановилась перед металлическими воротами в сплошном высоком заборе, за которым спрятался двухэтажный особняк. Лена нажала что-то на небольшом черном кругляше, ворота сами собой открылись, и они заехали во двор.
По дороге опричник успел увидеть только кусок того мира, куда он попал. И отличался он от Руси шестнадцатого века намного сильнее, чем предполагал Ростислав. Удивила самодвижущаяся повозка. Она ехала намного быстрее, чем могла скакать самая лучшая лошадь из царской конюшни. Великолепные дороги, покрытые на много верст серым камнем, который Елена назвала «асфальт».
"«За прошедшие четыре сотни с лишним лет, все стало совершенно другим», — размышлял опричник. — «То, что я видел этой ночью — это, видимо, ритуал, и те, кто его проводил, специально одеваются для него «под старину». В обычной жизни люди и ведут себя и одеваются совсем по-другому.
