На территории монастыря, Тайный Приказ внимательно наблюдает за каждым шагом. Времени не теряют: Кудеяр, опасный разбойник, держится в тени уединенного двора. Надежды на его появление под Ростовом ожидается от царя, и теперь это мониторинг за каждым движением Кудеяра становится приоритетом....
Таксист нервно постукивал пальцами по рулю, украдкой поглядывая на странного пассажира и ворчал себе под нос, проклиная метель, дороги и жизнь вообще. Он уже сто раз пожалел, что согласился вести этого молчаливого парня на ночь глядя. Пассажир назвал не адрес, а цифры — координаты, где, если верить навигатору, не было ничего, кроме заснеженной чащи. Взгляд у парня был пустой, будто у смертника перед казнью, а сам он всё время сверялся с телефоном, словно боялся пропустить поворот. Хорошо хоть деньги дал сразу.
— Ну и дрянь погода, чертова метель… — донеслось до сознания Ростислава, — так нас самих к черту занесет окончательно…
— Что вы говорите?
— Чёртова метель… — проворчал водитель, пытаясь разглядеть дорогу сквозь снежную пелену. — В такую погоду нормальные люди дома сидят…
— Который час? — резко перебил его Росс.
— Да первый час ночи уже, — ответил водитель, — если бы не метель, давно бы уже на месте были.
— А число какое? — сверялся опричник, осознавая опасность ошибки промахнуться с местом и временем.
— Вы уже второй раз спрашиваете, я же говорил двадцать третье — день Красной армии, — водитель покосился на пассажира, — хотя нет, извиняюсь, уже двадцать четвертое…
— Двадцать четвертое? — переспросил Росс и про себя подумал. — «Время, когда открываются границы между прошлым и будущем пошло — одна ночь до рассвета…»
— Да, двадцать четвертое февраля две тысячи двадцать второй год, — подтвердил шофёр, косясь на него. — Вы чего, с похмелья?
«Двадцать четвертое февраля двадцать второго года», — мысленно повторил Ростислав.
Таксист продолжал ворчать, но его слова терялись в шуме мотора и завывании вьюги. Ростислав уже не слушал — все его мысли были там, в прошлом, куда он так отчаянно стремился вернуться.
Машина резко затормозила, остановившись у обочины. Фары выхватывали из темноты лишь непроглядную снежную пелену и черные силуэты деревьев.
— Приехали, мы на месте, которое вы указали, — процедил таксист, нервно покрутив головой. — «Только вот места тут никакого нет. Один лес кругом…»
— Я знаю, — ответил Росс, — благодарю вас.
Опричник вышел из машины на обочину шоссе и пошел, проваливаясь по колено в снег, к кромке леса. Как только дверь захлопнулась за его спиной, машина развернулась и красные огни задних фонарей быстро растворились в снежной мгле.
