Валерий был в разводе, и его дочь крайне неудачно приехала погостить к деду с бабкой. Я слушал, как он порет всякую хрень, и не мог понять: это он сошел с ума после гибели матери и дочери или всегда был ебанутым?
— Ксения, пойдем поболтаем, — как бы невзначай произнес я.
— Да, пойдем наверх.
— Я с вами, — сделал шаг вперед Сергей.
Я начал открывать рот, но девочка опередила меня:
— Не нужно, папа, помоги гостям устроиться.
Не сомневаясь, что отец ее послушает, она побежала вверх по лестнице. Я угрюмо пошел следом.
— Ну и что за дела, Ксюша?
— Нет, блин! Ксения бы так не сделала! Это поступок маленькой девочки Ксюши! Повестить на шею отряда три камня!
— Почему три? Два мужика…
— Какой, бля, Валера мужик? Я не говорю про то, что он больше похож на кусок желе, чем на человека, навыками это исправляется. Но он же за двадцать минут уже про все рассказал, про заговор рептилойдов, ковид и дорогущую шубу бывшей жены. Я понимаю, у него стресс, но стресс будет только нарастать!
Ксения подошла к окну и оперлась ладонями на подоконник.
— Давай прокачаем их, — я продолжил давить на ее прагматизм. — Шмоток хватит до десятого каждого поднять. Научим системой пользоваться и пойдем. И у них шансы будут тут отсидеться, отдельных орков будут мочить понемногу. И у нас будет дойти. А так пиздец же полный! Из-за деда не убежим. Девочка будет привлекать внимание, и ее не заставишь сидеть тихо, как мы хотели сегодня на обочине. А от Валеры вообще чего угодно можно ждать!
Вдруг я заметил, что плечи девочки мелко вздрагивают. Бля, только этого не хватало!
— Ксения, — понизил я голос. — Ты самый рациональный боец отряда…
— С внучкой деда Гриши Аней и правнучкой Резо Ирмой я дружила с пяти лет и с ними самими тоже, — голос Ксюши дрожал, а пальцы, вцепившиеся в подоконник, побелели. — Они мне как родные. Я каждый год ждала лета, как ничего другого. Когда, два года назад, Валера развелся, Аня стала приезжать реже, но мы стали встречаться в Москве. И это я… уговорила ее приехать на эти выходные, а сама опоздала из-за курсов этих вонючих… Я должна им, понимаешь? Должна в память о них помочь их близким…
Она в голос разрыдалась. Самый полезный боец отряда, в преданности которой я ни на секунду не сомневался, человек, способный принять и использовать систему, лучше всех моих ровесников, сейчас превратился в того, кем и был — тринадцатилетнюю девочку. Мне только оставалось надеяться, что боец вернется.
— Ксения, я все понимаю, но и ты постарайся.
