В небе над головой раздается треск оружия, а на земле вокруг них творится хаос. Все там будем действовать – нет времени думать, нужно пробить щит этой крысы. Ты прицеливаешься, нажимаешь на спуск и чувствуешь сильные толчки от взрыва, отводя взгляд от устрашающего зрелища. Agent тоже не стоит без дела и выстреливает тебе в грудь, и ты ощущаешь резкий pinch через футболку — ранение насквозь.
Жрец нужно медитировать, чтобы лечить хозяин.
— Возвращайся в особняк. Спасибо за попытку, — махаю рукой в сторону выхода.
— И что теперь, Ваше Благородие? — спрашивает главврач в больших очках.
— Мы должны докопаться до истины, — смотрю на больного ребёнка и не моргаю. — Когда проявляется эта зараза?
— Через пару часов после родов.
— А когда вы вводите сыворотку?
— К чему вы клоните, Ваше Благородие?.. — на лице главврача появляется знак вопроса.
— Отвечайте! — требую я, а Пётр Николаевич, точно верный пёс, подходит к женщине вплотную и злобно смотрит ей в висок.
— Ну… — мямлит она и старается отстраниться от него. — Сразу, как только забираем ребёнка у матери.
— Понятно, — негромко говорю я и убеждаюсь, что рядом, кроме нас троих и охраны, больше никого нет. — А теперь слушайте сюда. Раз этому ребёнку уже нельзя помочь, то мы подождём конца, а затем проведём кое-какие эксперименты.
Не только эти слова, но даже мысли о подобном даются мне нелегко, но я вынужден так поступить, ибо водичка в пруду слишком мутная. Я прямо пятой точкой чувствую, что все эти смерти и НКК как-то связанны, но пока что неясно, как именно. Потому-то я и должен докопаться до истины. И кто знает, вдруг мне удастся спасти десятки, а то и сотни жизней, осквернив всего один труп.
— Так нельзя, Ваше Благородие, — в голосе главврача сквозь страх прорывается негодованием.
— Да, я понимаю, это негуманно, но таков мой приказ.
— Нет, вы не понимаете… — она набирает воздуха в грудь. — Тела больных радужной пурпурой мы отправляем в центральное отделение.
— Чего? Какое ещё центральное отделение?
— Оно находится в Екатеринбурге…
— И зачем это? — грубо перебиваю я.
— Так положено по закону… — оправдывается женщина. — Тела погибших крайне токсичны и подлежат утилизации в специальных контейнерах…
— Тормози, приехали, — выставляю ладонь перед её лицом. — Дай как угадаю, это центральное отделение каким-то образом связанно с НКК?
— Я… Я не знаю… Слышала, что там есть их наблюдатель…
— Ах они черти! — восклицаю я. — Вот теперь-то картинка сложилась… Так сказать, всем события нашлось место в единой цепочке!
— О чём вы, Ваше Благородие? — задаёт вопрос женщина, который у мужиков написан на лицах."
"— В общем, слушайте мой приказ, — делаю голос более грубым, насколько это возможно в восемнадцать лет. — Вы никуда не отправляете этого ребёнка…
— Но, Ваше Благородие… — перебивает главврач.
— Молчать! — выкрикиваю я.
