Автор
В ночной тиши старый городишко жил его мир — лицемерие и предательство. Здесь она стояла, дышала чистым воздухом, решая важнейшие судьбоносные вопросы: как жить дальше? Как из этой грязной жизни выбраться? Взглянув на спокойное озеро — будто волшебный зеркало действительности. Это — Ощупью в полдень, где любое движение может свести с ума....
Похоже, «Ощупью в полдень» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Когда я задаю ему вопросы у него дома – это милая беседа. Когда мы мило беседуем на Петровке – это допрос. А допрашивать его пока еще рано. Пока надо просто мило беседовать с ним.
– Ну давай, собеседник! Ишь ты… – ехидно улыбнулся Шарапов.
В четверг с утра потеплело и снова пошел снег. Стас постоял на углу, прикинул: на Кузнецкий мост можно проехать сорок вторым троллейбусом. Можно пешком. Решил идти пешком по бульварам. Надо еще раз не спеша все обдумать."
"Это дело пугало своей непонятностью, бессвязностью, отсутствием очевидных мотивов.
– Ничего, – упрямо сказал Стас, нажимая на кнопку звонка.
Ставицкий оказался совсем не таким, как представлял себе Тихонов. Ничего в нем не было изнеженного и хлыщеватого. Высокий – вровень со Стасом – красивый парень открыл дверь, мельком глянул на удостоверение, спокойно сказал:
– Заходите. Я ждал вас.
– Это почему же?
– Было бы грубейшей ошибкой следствия не поговорить с человеком, который, быть может, лучше всех знал убитую.
Стаса неприятно царапнуло слово «убитая».
– Вот я и решил этой ошибки не допускать.
Стас снял пальто, замешкался – вроде искал, куда повесить. На вешалке висело серое короткое пальто, на сундучке лежала черная замшевая куртка.
Стас простовато улыбнулся:
– Извините за нескромный вопрос: сколько стоила эта куртка?
Ставицкий удивленно взглянул на него:
– Семьсот двадцать форинтов. Я ее в Венгрии купил. А что?
– Мне вот такую же предлагают. Девяносто рублей хотят.
