Автор
В ночной тиши старый городишко жил его мир — лицемерие и предательство. Здесь она стояла, дышала чистым воздухом, решая важнейшие судьбоносные вопросы: как жить дальше? Как из этой грязной жизни выбраться? Взглянув на спокойное озеро — будто волшебный зеркало действительности. Это — Ощупью в полдень, где любое движение может свести с ума....
Похоже, «Ощупью в полдень» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но у него тоже ничего интересного не было.
Тихонов подумал, что надо бы еще раз внимательно осмотреть одежду Тани.
– Вот что, Савельев, – сказал Стас. – Ты мне завези, пожалуйста, вещи Аксеновой. А от меня поедешь в домостроительный комбинат, точно разузнаешь, как Якимов провел понедельник.
– Насчет Якимова я уже интересовался, – ответил Савельев. – Он с пяти до одиннадцати вечера вместе с другими рабочими был в Свиблове: там они временный водопровод чинили…
В управленческой столовой было, как всегда, полно народу.
"После щей есть расхотелось. Тихонов лениво жевал невкусный шницель и думал, что надо было спросить Старицкого о том, чем кормили в понедельник в ресторане. «Не верю, не верю я ему. Это не отчаяние, это душевная расхристанность», – пробормотал Стас и пошел наверх.
Савельев уже ждал его. Передав Стасу большую картонную коробку, он умчался по своим многочисленным делам. Стас включил свет, открыл коробку.
Черное мохнатое пальто с седым норковым воротничком. Крохотное отверстие в черной ткани, его только на свет и разглядишь. Серая шерстяная кофта. Крупные, толстые петли, они образуют строгий, красивый узор.
А где же все-таки отверстие? Сразу и не найдешь, Впрочем, его может и вовсе не быть. Ведь если это шило, то острие могло пройти между петлями, раздвинуть их, не задеть ткань.
Стас достал из стола сильное увеличительное стекло. Повертел в руках. Может быть, отверстия в одежде подскажут форму оружия? Нет, эта линза сейчас бессильна. Надо бы звякнуть экспертам-криминалистам, у них техника помощнее. Но уже поздно. Завтра.
3
В половине восьмого Тихонов вышел на улицу. Синеватые пятна фонарей вырывали из промозглой снежной куролеси ссутулившиеся фигуры прохожих, размытые очертания неуверенно ползущих автомобилей, мохнатьте купы деревьев над оградой «Эрмитажа».
– Сто лет тебя дожидаться, – ворчит Стас, усаживаясь в машину. – Небось мозоли на руках от домино набил.
– Что-то вы не в духе сегодня, Станислав Палыч, – улыбается Вася.
