В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Кроме того, Громов дружил с Мусатовым, а это была фигура сильная, имеющая выход на первое лицо.
Умом Кафтанов понимал, что бороться с Громовым невозможно, но, как известно, не всегда мы прислушиваемся к голосу разума. Тем более что разум этот стал угодливо трусливым. Он предлагал ему плюнуть на все, помириться с Громовым и ждать генеральских погон.
Всегда ли за долгую милицейскую службу он, Андрей Кафтанов, был принципиален и тверд? Нет, он не мог сказать этого. Служба состояла из мелких уступок. Особенно трудно стало последние десять лет.
Новое время требовало от совести более крупных уступок. Более крупных, и Кафтанов шел на них. Уговаривал себя, что это временный тактический ход.
Но как ни старался, чем чаще он делал подобные тактические ходы, тем все более укреплялся внутренне.
Кафтанов потребовал к себе материалы по делу Тохадзе и до глубокой ночи изучал их.
Москва. ОктябрьВ город пришло утро.
…Играл в теннис со Славой полковник Громов. Мяч стремительно менял положение. Громов играл уверенно и резко. В каждом его движении чувствовались сила, ловкость, полная жизненная гармония."
"…Нугзар Тохадзе, небритый, голый по пояс, шагал по камере.
Пять шагов туда, пять обратно.
…Гурам же Тохадзе в это время вкусно завтракал в номере гостиницы. Жил он в люксе. Из окна далеко видно московское утро. Гурам пил шампанское и ел творожники со сметаной.
Игорь Корнеев шел на работу. Он не торопился. Ему не хотелось идти в управление. Игорь постоял у метро «Новокузнецкая», покурил. Прочитал какую-то газету в витрине и направился к трамваю.
Вот подошел красный, еще влажно блестящий вагон.
А Игорь курил. Так он стоял, пропуская один трамвай за другим.
Женя Звонков собирался на службу. Он принадлежал к той категории холостяков, у которых в квартире идеальный порядок. Все вещи занимают раз и навсегда отведенное им место. Женя осмотрел комнату, задернул на окнах шторы, запер дверь.
Корнеев сидел в приемной, глядел на красящую губы секретаршу.
