В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Зажег свет в прихожей. Кто— то опять побывал здесь. Он видел это в разрушении привычного строя вещей. Вот коврик сдвинут, спички упали с тумбочки на пол, гантель откатилась на середину коридора.
Они же у стены всегда стояли.
Звонков подошел, поднял гантель, поставил ее на место. Одну. Второй не было.
Он бросился в комнату. Заглянул под диван, пошарил под шкафом, отодвинул журнальный стол.
Нету.
Он вошел в дежурную часть отделения и положил перед молодым лейтенантом гантель.
— Вот.
— Вы это что, гражданин?
Лейтенант вскочил.
— Вы что, гражданин? — строго спросил дежурный. Он был совсем молодой. И офицерская форма была свежей и необмятой.
— У меня гантель украли, — устало сказал Звонков и опустился на садовую скамейку, неведомо как попавшую в дежурную часть.
— Чего-чего?
— Гантель украли, вот что, — зло ответил Женя.
— Давайте по порядку. — Лейтенант сел, поправил портупею и повязку. — Фамилия, имя, отчество, место жительства.
Звонков ответил, и лейтенант аккуратно записал все на бланке.
— Давно вы обратили внимание, что посторонние посещают вашу квартиру?
— Дней семь назад.
— Ранее ничего не пропадало?
— Да вроде нет.
— Хорошо, товарищ Звонков. Я завтра утром передам все это вашему участковому инспектору, а он сообщит вам о результатах.
— Спасибо.
— Не стоит. Это наша служба.
Звонков вышел.
Один из сержантов поднялся со скамейки, подошел к дежурному.
— Видишь, тронулся малый. Это от бормотухи. У нас рядом с общежитием мужик тоже от перепоя черного человека увидел, схватил топор и начал по двору за ним гоняться.
— Это, Рахманов, установит врач. А наше дело оказывать гражданам всевозможную поддержку.
— Да гнать таких бухариков надо, а не бумаги писать.
— Гнать, Рахманов, из милиции надо таких, как ты, и запомни: бухарики в медвытрезвителе, а в дежурную часть приходят граждане.
Борис Логунов шел по длинному коридору гостиницы «Россия». Двери, двери, двери. Цифры, цифры, цифры.
— Да, — раздалось за дверью.
Логунов вошел в прихожую. Номер был люкс.
— Входи, дорогая, входи.
Борис толкнул еще одну дверь.
Гостиная, обставленная с чуть потертым гостиничным шиком. Несмотря на раннее время, стол накрыт словно для банкета.
Переливались на солнце бутылки. Дефицитные закуски громоздились на тарелках.
И сам Тохадзе был не утренним. Для вечера он оделся. Для приема.
