В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— Какой еще Интерпол, он что, перепил в валютном баре?
— Да нет. Говорит, что он в уголовном розыске в Вене служит.
— Где он?
— Да за дверью.
— По-русски говорит?
— Нет, с ним переводчик.
— Из «Интуриста»?
— Скорей из вытрезвителя. — Дежурный по горотделу устало опустился на стул. — Так что мне с ним делать, Чугунов? Гнать? А вдруг действительно убийца здесь? Потом по «голосам» своим раззвонят и попрут нас с тобой…
— Зови их. — Чугунов надел пиджак, повязал галстук. Он был готов. — Слышь, — сказал он дежурному, — у тебя закуска есть какая-нибудь?
— Найдем.
— «Зачем», — передразнил его Чугунов. — К тебе каждую ночь сыщики венские приходят?
— Понял.
Ох и хлопотное дело иностранцев допрашивать! Слава богу, что журналист этот, Олег Панин, по пьянке попал.
Они написали два протокола, на русском и немецком, и Крюгер оба подписал.
Пока он писал, в комнату дважды заходил дежурный, вносил какие-то свертки.
Подписав протоколы, Крюгер встал, протянул руку и заговорил улыбаясь.
— Он говорит, — сказал Панин, — что это у него первый опыт сотрудничества с русской криминальной полицией, и надеется, что он будет успешным.
— Скажи ему, что от нас так не уходят.
Чугунов открыл сейф, достал литровую бутылку.
— Водка? — Панин сглотнул слюну.
— Чача.
— Похмелиться дашь?
— А то. Переведи ему, что дринкен надо."
"Но Крюгер сам понял, в чем дело, и уселся снова.
Чугунов разложил на чистых листках протокола закуску, разлил чачу в три стакана.
— Ну, поехали.
Они чокнулись. Крюгер поглядел, как русские выпили по полному стакану, и, усмехнувшись, допил свой.
— Вот это по-нашему, — засмеялся Чугунов.
Крюгера отвезли в гостиницу на машине, а Чугунов приказал телетайпом отправить данные в Москву. Пусть сами разбираются, Интерпол к ним ближе.
— Зажги фонарь, — скомандовал Корнеев.
Толстый белый луч выхватил из темноты салон «мерседеса», заискрился в разлетевшихся маленьких осколках. Пуля вошла в стекло со стороны водителя и точно поразила висок того, кто раньше носил имя Отто Мауэра и был коммерсантом из Вены, а в Москве возглавлял совместное советско-австрийское предприятие «Антик», занимающееся реставрацией и копированием антикварных изделий.
— Ничего в него пальнули, — сказал врач, приподнимая голову убитого, — точно в висок. Пуля в голове осталась.
— Логунов, — скомандовал Корнеев, — пусть не топчутся около машины, как слоны, а гильзу ищут.
