В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Корнеев, чуть приподнявшись, толкнул его в грудь.
Боря рухнул в затрещавший под его тяжестью шезлонг.
— Мы из уголовного розыска, — сказал Чугунов.
— А хоть из КГБ. — Боря попытался встать, но не мог, шезлонг провалился, и ноги его оказались на уровне подбородка.
Корнеев облокотился на ручки шезлонга, наклонился к Боре.
— Слушай меня, Боря Мясник, я сюда из Москвы не загорать приехал. Хотя здесь и хорошо очень. Море, солнце, воздух, пиво холодное, телка красивая. Что еще нужно мужчине? А?
Боря молчал, только дышал тяжело, с присвистом.
— Мы тебя сейчас заберем и окунем на семьдесят два часа в камеру, а потом в Москву, в наручниках.
— Нет на мне ничего… — выкрикнул Боря.
Девица его впервые заинтересовалась происходящим, сняла платок с лица и села.
И Корнеев узнал ее. Совсем недавно фильм с ее участием показывали по телевизору.
— А что на тебе есть и чего нет, это мы разберемся. Только отпуск твой нарушим и кайф сломаем.
— Ну чего вы ко мне пристали? Я ключ от гаража Витьке Колу отдал, ему надо было машину ремонтировать.
— Вот это разговор деловой. Пошли к тебе в номер, запишем все это.
— Зачем записывать? — Голос Бори стал плаксиво-тонким.
— Закон требует.
…А в Иркутске шел дождь. И в открытое окно влетел свежий ветер. Борису Логунову казалось, что пахнет он байкальской водой.
Они сидели втроем в кабинете начальника уголовного розыска области. Начальник, Борис и следователь прокуратуры.
— Мы Козлова этого по подписке отпустили, — сказал следователь, — просили за него.
— Он же государственный драгметалл защищал, — сказал начальник розыска, — а потом, пределы не превысил, их, вооруженных, четверо с автоматическим оружием.
— Конечно, так это, — вяло проговорил следователь. На лице его была написана явная жалость, что приходится отпускать такого человека.
— Кроме Козлова, — начальник розыска встал, — есть у нас всего один свидетель, пилот вертолета Акимов. Сейчас я его вызову.
В кабинет вошел совсем молодой парень в летной форме с двумя нашивками на погонах.
— Садись, Акимов, — сказал начальник розыска, — поведай нам о делах твоих скорбных.
— Так я уже рассказывал, товарищ полковник.
— Ты не мне, ты товарищу из Москвы всю эту историю подробненько живописуй.
Акимов вздохнул, достал сигарету, чиркнул спичкой.
— Я к лесоустроителям прикомандирован был. Машина в Листвянке стояла. Второго пилота пока не было, у нас в отряде народу не хватает.
