В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Даже убогая молодость всегда лучше, чем самая шикарная и комфортабельная старость.
Алеша озадаченно замолчал.
«Волга» вырвалась из города на простор Горьковского шоссе. Впереди, метрах в пятистах, шла сине-желтая машина ГАИ. Внезапно она резко свернула с дороги в кусты. Из «жигулей» вылез инспектор с похожим на пистолет измерителем скорости. Он огляделся и замаскировался в кустах.
— Партизан, — зло бросил Филиппыч.
— На охоту вышли, — возмутился Алеша Стрельцов, — когда этому положат конец, Вадим Николаевич?
Орлов промолчал.
Филиппыч злорадно выжал педаль газа, стрелка ушла за отметку «100». Из «жигулей» выскочил второй инспектор, размахивая жезлом. Филиппыч гордо пронесся мимо них, крякнув спецсигналом.
— Ничего, — засмеялся он, — они на обед еще заработают.
Оперативная «Волга», обгоняя грузовики и рейсовые автобусы, неслась по шоссе. Все молчали. Разговор в машине не клеился. Каждый думал о своем. В Балашихе машина сделала правый поворот и мимо стадиона вышла на дорогу, ведущую к Салтыковке.
— Где участковый? — спросил Орлов Алешу Стрельцова.
— Мы договорились, что он будет нас ждать у «Водопада».
— Ниагарского? — повернулся Малюков.
— Зачем? — В защиту Алеши подал голос Филиппыч. — Ниагарский — это вроде в Африке, а здесь такое кафе есть.
— Так ты же за рулем.
— А я так, вспоминаю.
— Слушай, Филиппыч, — спросил Вадим, — а с чего ты взял, что Ниагарский водопад в Африке?
— Я «Клуб путешественников» смотрю и вам советую.
— Вопрос снят, источник солидный, — усмехнулся Орлов.
А машина шла через лес. Солнце еще не успело высушить росу, и в открытые окна врывался запах влажной хвои.
Вадим смотрел на лес, на нарядные дачи, спрятавшиеся в зеленой глубине, и вспоминал вчерашний вечер. Перед глазами опять встало лицо брата Тохадзе.
