В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— Садитесь, Акимов, — сказал Малюков, — потесните подполковника и садитесь.
Акимов сел аккуратно, стараясь не задеть начальство.
— Вы уж извините, — пробормотал он.
— Ничего, — сказал Вадим, — вы, Акимов, служили в армии?
— Так точно. Был прапорщиком, старшиной заставы. Уволился, пошел в органы.
— Понятно.
Старший лейтенант покосился на московское начальство, так и не поняв, почему его спросили об армейской службе.
— Поворачивай направо, — скомандовал участковый, — теперь прямо, вдоль зеленого забора и до упора.
— Что вы можете сказать о Лесоковском? — спросил Малюков.
— Ничего, солидный гражданин, музыку пишет. Гости к нему приезжают. Но все тихо, культурно. Гости в основном приезжают на машинах. От соседей жалоб не поступало.
— Прекрасно, — сказал Малюков, — значит, мы имеем дело с законопослушным гражданином.
— А в чем дело, если не секрет, конечно? — поинтересовался Акимов.
— Да какие уж тут секреты, тем более от вас, — засмеялся Малюков, — 208-я статья УК.
— Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, — ответил Акимов.
— Ого, — Малюков закрутил головой, — весь кодекс так знаете?
— Служба, — ответил Акимов.
Машина обогнула зеленый забор. К даче Лесоковского вел заасфальтированный отрезок дороги, обсаженный по бокам березами. Ворота были обиты медными полосами, по обеим сторонам стояли столбы со старинными уличными фонарями. Такой же фонарь висел над калиткой. Малюков вышел из машины, толкнул калитку. Заперта. Звонка не было, вместо него торчала медная рукоятка непонятного назначения.
— Вы ее вниз дерните, — сказал подошедший Акимов, — она с колоколом соединена.
Малюков дернул рукоятку.
«Бом!» — мелодично пропело за забором.
Он нажал еще раз и снова услышал звон колокола.
— Да, — сказал Филиппыч, — ох, нечего делать людям. От жира все это. От жира.
За забором запоздало залаяла собака. Потом послышались шаги, кто-то шел к воротам. Загремела щеколда, в проеме калитки стояла полная усатая женщина, лет под семьдесят.
— Кого вам?
— Нам нужен гражданин Лесоковский, — ответил Малюков.
— Вы с почты? — Женщина рассматривала форму следователя.
— Нет, я из прокуратуры…
— Позовите нам хозяина, быстренько, — вмешался Акимов.
— Если вы насчет концерта.
— Мы насчет другого, — перебил ее участковый и шагнул в калитку.
Но женщина-гренадер стояла как стена.
— Ты чего? — грозно двинулась она на старшего лейтенанта.
